Страница 14 из 18
2
Здание полицейского управления Иваки было старым. Они вошли внутрь, и Иманиси протянул визитные карточки полицейскому, сидевшему за грязноватой стойкой.
– Прошу, – сказал тот при виде визиток и сразу провел их в кабинет начальника.
Начальник занимался документами, но, увидев прибывших, отодвинул стул и встал. Он явно сразу понял, кто перед ним, даже не глядя на визитки.
– Пожалуйста, садитесь, – толстый начальник управления с улыбкой велел поставить перед посетителями стулья.
Гости представились.
– Я Эйтаро Иманиси из подразделения по борьбе с насильственными преступлениями Токийского департамента полиции.
– А я его коллега, Хироси Ёсимура.
– Спасибо, что приехали.
Начальник усадил их. Иманиси поблагодарил его за работу.
– Спасибо, и извините, что доставили вам столько хлопот.
– Что вы, что вы, не знаю, насколько это будет вам полезно, но решил сообщить.
Молодой полицейский принес чая.
– Как вы добирались? – спросил начальник, предлагая гостям лежавшие на столе сигареты. – Сразу к нам пришли?
– Нет, вышли на станции Уго-Камэда, хотели оглядеться, посмотреть, что тут у вас за место. А потом уже доехали на автобусе.
– Ясно. Вы у нас первые посетители из столичного департамента. В целом я имею представление о деле по вашему запросу, но не знаю подробностей. Не могли бы вы рассказать о нем?
– Слушаюсь, – и Иманиси изложил суть дела об убийстве в депо Камата.
Начальник местного управления слушал с интересом.
– Ясно. Вот, значит, как следствие дошло до нашей Камэды.
– Совершенно верно. И использование местного диалекта, и упоминание Камэды позволили нам сделать такие выводы.
– Теперь все понятно. Как я и говорил по телефону вашему начальству, у нас ничего особенного не случилось. Вы, возможно, знаете, что наша Камэда – это бывший призамковый город. Княжество у нас было маленькое, с доходом всего двадцать тысяч коку[2]. Поэтому большинство – местные уроженцы, – начал свои объяснения начальник управления. – Вы, наверное, уже заметили, что с трех сторон нас окружают горы. Пахотных земель мало, население занимается производством лапши удон и ткачеством. До войны наши ткани – они даже имели специальное название, «камэда-ори» – ценились высоко, а сейчас это ремесло пришло в упадок. Следовательно, год от года молодежь уезжает из городка, и население уменьшается – вот такая тенденция.
Полицейский говорил на стандартном языке, но интонации у него были явно местными, проскакивали диалектные особенности.
– Таким образом, если ваш человек из этих мест, мы должны его знать. Я посылал своих людей с фотографией потерпевшего, которую мне прислали из вашего департамента, опрашивать местных жителей, но он, похоже, не отсюда. Однако… – Тут он прервался. – Примерно с неделю назад у нас тут появился странный человек.
– Та-ак. В каком смысле странный? – спросил Иманиси.
– На первый взгляд он выглядел как рабочий, в потертом старом пиджаке, возраст – примерно от тридцати до сорока. В этом, конечно, ничего странного нет, но когда от вас пришел запрос и я отправил людей проверить окрестности Камэды, тогда-то мы и выяснили, что появлялся тут такой тип.
– Ясно. И что же это значит?
– Он остановился в гостинице под названием «Асахи-я». Это старинный постоялый двор, он имеет у нас определенную репутацию. Ничего неожиданного в том, что человек там остановился, однако для посетителей, которые выглядят как рабочие, такие традиционные рёканы[3] обычно не подходят.
– Та-ак.
– В рёкане ему сначала отказали. Разумеется, отказали вежливо, глядя на его внешний вид. Однако он сообщил, чтобы о деньгах не беспокоились и что он готов заплатить вперед, но обязательно хочет остановиться в этой гостинице. Хозяин решил, что все равно постояльцев в это время нет, так что можно и пустить гостя. Конечно, провели его не в хороший номер, а дали комнату поплоше.
Услышав это, Иманиси вспомнил мужчину, который сопровождал потерпевшего в распивочной у станции Камэда. Про его возраст свидетели тоже говорили: кто – тридцать, кто – сорок лет. То же самое было сказано о его внешности: выглядит как рабочий. Он стал еще внимательнее слушать рассказ.
– И что случилось потом?
– Ничего, это все. Ничего не произошло, за комнату он, как и условились, заплатил вперед. И даже горничной дал чаевые – пятьсот иен. У нас тут таких постояльцев не бывает, чтобы обслуге по пятьсот иен давать. Хозяин гостиницы даже раскаивался потом – мол, надо было дать ему комнату получше.
Иманиси промолчал.
– Да и то сказать: если постоялец так выглядел, понятно, что в гостинице до самого конца остерегались.
– А что он делал в гостинице?
– Прибыл под вечер, поел и, сказавшись усталым, даже ванну не стал принимать, сразу завалился спать. А хозяин и того пуще перепугался.
– А что, случилось что-то пугающее?
– Случилось вот что. Гость проспал до начала одиннадцатого, потом проснулся, позвал горничную и спросил, до которого часа в гостинице не запирают двери. Та ответила, что не спит примерно до часа ночи, и тогда постоялец сказал, что сходит по делам, надел гэта, которые выдавали всем гостям, и куда-то ушел.
– Ушел в одиннадцатом часу вечера? – уточнил Иманиси.
– Именно, – ответил начальник управления и продолжал: – А вернулся он, говорят, уже во втором часу ночи. Да, я забыл сказать: у него с собой в качестве багажа была сумка через плечо, ее он оставил в гостинице. У нас тут все двери рано запирают, так что неизвестно, что он делал с начала одиннадцатого до часа ночи. Хотя в обычном большом городе это, наверное, никого не удивляет. А в нашей местности такие странности бросаются в глаза.
– Да уж, наверняка. А после того, как он вернулся со своей прогулки, он не вел себя как-то необычно?
– Говорят, что нет. Непохоже было, что он выпил, вернулся таким же, как и уходил. Горничная спросила у него, где он был, а он ответил, что у него были дела неподалеку, вот он ими и занимался. Она еще подумала тогда – что за дела такие после десяти вечера, ей это показалось странным. А когда от меня пришли сотрудники всех опрашивать, это и выплыло.
– Ясно. А остались записи о нем в гостиничном журнале регистрации?
– Остались. Я мог бы и сам их получить, но когда сказали, что от вас приедут, я специально оставил их в гостинице. Если надо, можете забрать их с собой.
– Спасибо большое. А больше ничего странного не происходило?