Иночас

– Спрятанная трость? Ты что, снова солгал? – спросила она, не понимая, что он только что сделал. – Тебе что, так просто соврать? А вот здесь разве не болит? Вот тут? – Глори попробовала ткнуть его в живот, но еле поспевала за ним. – Где там у тебя еще болит? Вот здесь? – Она шлепнула его по мокрой шевелюре. – СПИЦА! Так ты лжец или нет? Ты говорил, что сможешь доказать, что это не так!

Когда они добрались до набережной, Спица остановился напротив хорошо освещенного магазинчика лент и поднялся на несколько ступенек вверх. Глори ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Он указал на Петельный мост, у которого собралась толпа. Горожане в ужасе взирали на мощные воды Идейки. Сорока каркнула откуда-то сверху и приземлилась на вытянутую руку хозяина.

– Если ж тебе кажется, что я-то все вру про наводнение, то вон, глянь, доказательство. СМОТРИ! Да нет, вот ТУДА СМОТРИ! – Он мягко повернул голову Глори так, чтобы она перестала изучать его глаза и увидела, наконец, убийственную, разрушительную и яростную силу, несущуюся через город. – А если ж я вру про осколки!.. – закричал он и схватился за свою сумку. Он ударил кулаком по лоскуту рубашки, в который были завернуты фрагменты мемориальной таблички, и вскрикнул, когда обжег костяшки. Сорока набрала в клюв мокрого снега и принесла мальчику, чтобы он приложил к больному месту. Спица так и сделал, а потом тихо продолжил: – И еще. Я не хотел говорить о таком доказательстве, но, послушай-ка, если бы я наврал про то, что умею читать сокровища, ну как бы я узнал-то про твоего папу? Что он дал тебе этот ножик утром, а потом и умер, что так и не успел довырезывать ту крошечную птичку? Я ж знаю это, потому что почувствовал историю, кады взял-то в руку его перочинный нож.

– Папина малиновка? – Глори прикрыла рот рукой и не стала стесняться слез. Сорока вскочила ей на ботинок и прижалась к ноге. – Так ты не врал насчет чтения историй своих сокровищ?

– Да. И мне жаль, ну, – шепнул Спица. Не понимая, что дальше делать, он неуклюже потянулся к щеке Глори и остановил пальцем одну большую слезу. Он внимательно смотрел, как целеустремленная капля разделилась, обогнув его ноготь, и продолжила течь вниз по щеке двумя тонкими дорожками. Спица глубоко вздохнул. – А про трость… Ну, тута я ж тоже не соврал. Я сказал миссис Скор, что она ждет. И ты-то это увидишь, тока разреши, я покажу. Я не соврал и могу это доказать. – Мальчик стряхнул с костяшек пальцев растаявший снег и показал ей. – Но ты сама решай-то, хочешь мне верить или нет.

– Волдыри! – вскрикнула Глори, взяв его руку в свои ладони и повернув ее к свету, что лился из витрины магазина. – Значит, осколки и правда горячие. Про них ты тоже не соврал, так ведь?

– Ну, не соврал.

– И папин ножик ты тоже просто одолжил, да? – спросила она и быстро приложила палец к его губам. – Не надо отвечать…

Ее внимание привлек отдаленный крик. Это люди на набережной увидели, как сорвало с якоря лодку и с грохотом унесло течением через первую арку Петельного моста.

– Время, вишь, на исходе, – предупредил Спица. Несмотря на вес камней, спрятанных в носках его ботинок, он быстро побежал в сторону моста.

Глори смотрела ему вслед.

Она остановилась, чтобы подумать, как обещала себе ранее. Мальчик, который всегда заикался, колебался и не мог подобрать правильных слов, теперь выдал длинную и связную тираду. Что, если эти слова шли прямо из его сердца, минуя путаницу и неразбериху, которая царила в голове? Бурная река, незаконченная фигурка малиновки, обожженные костяшки…

Она закатала мокрые насквозь рукава, спрятала нож в сумочку и побежала.

– ПОДОЖДИ МЕНЯ! – крикнула она и очень скоро догнала его. – Нужно предупредить горожан. Может быть, вернемся к постаменту? Или побежим на рынок? Или… – Внезапно девочка остановилась как вкопанная, по щиколотку в маслянистой луже. – А знаешь, в чем наша чертова проблема?

Спица остановился и повернулся к девочке. Он ничего не сказал, только вопросительно приподнял брови.

– Просто… Ах, черт! Никто не станет меня слушать! – Глори вскинула деревянную руку и потрясла ею в воздухе, будто бы желая, чтобы та отвалилась и упала на землю между ними. – Тебя они тоже не послушают! Так уж все устроено в этом городе. Все решает, кто ты. Чтобы тебя услышали, надо иметь вес.

Спица почесал затылок.

– Ну что? Говори, – потребовала Глори, заметив его озадаченное выражение лица.

Он сморщился, сильный ветер бросал пригоршни дождевых капель прямо в лицо.

– Ну, как это… Как это – иметь вес-то?

– Я имею в виду, что нужно быть богатым или знаменитым, кем-то особенным, человеком, который пользуется большим уважением в городе.

– Как твой Мастер Шарп?

Глаза Глори загорелись от восторга. Она подбежала к Спице и крепко его обняла, а потом отстранилась и с силой ткнула пальцем в лоб, не обращая внимания на его синяки.

– Вот видишь, мистер Удачетт! Иногда ты говоришь такие правильные вещи!

– А?

– Я про Мастера Шарпа. Если он заговорит, все важные жители Интингтона, не говоря уже о простых смертных, точно послушают! – вопила девочка, перекрикивая часы, которые били пять. Она сорвалась с места и кинулась вдоль реки, словно намереваясь пересечь маячившую перед ней финишную черту. – Нам нужно только убедить Мастера Шарпа, а он предупредит всех остальных. Он приедет в галерею Миллбэнк в восемь… Так что мы проникнем в здание и… Черт! – Девочка с силой ударила себя по лбу, ее план рухнул и унес внезапно возникший порыв. – Если бы я только сделала эту дурацкую трость… Это был наш единственный шанс попасть туда без приглашения.

Спица улыбнулся, взял ее за руку и побежал.