Иночас

Глава четырнадцатая

В дневное время Спица, наверное, смог бы рассмотреть башню с часами с того места, где сидел. В Интингтоне его времени ее только что построили, и мальчик радовался, что она все еще на месте шестьдесят четыре года спустя. Услышав бой часов, он сосредоточился и стал считать удары.

– Па, это вот полночь пробило, – шепнул он в тюремное окошко.

Отец протянул сквозь прутья руку и взъерошил мальчику волосы.

– Время быстро бежит, сынок. – Час рядом друг с другом был жалкой песчинкой на фоне бесконечного океана времени, проведенного врозь. – Ну что же, если ты готов…

– Ой, прости, тута она.

Из заплечного мешка Спица достал деревянную шкатулку отца с его любимыми находками. Он переложил ее к себе из влажной сумки, которая валялась на полу в комнатке над третьей аркой Петельного моста. Мальчик поставил шкатулку на подоконник со своей стороны. Он вытянул затекшую ногу, потряс ею над рекой Идейкой почти так же, как это делает, засидевшись, Сорока, и снова подоткнул ее под себя. Места на подоконнике хватало ровно на то, чтобы, согнувшись в три погибели, уподобиться комочку глины, прилепившемуся к решетке, но это было совершенно неважно. Близость папы была тем единственным, в чем сейчас нуждался Спица, его счастьем и успокоением.

– Так вот, слушай. Я повсюду ношу с собой эту шкатулку с сокровищами для того, чтобы иметь возможность путешествовать. Сейчас объясню. Держа на ладони каждый предмет, мы чувствуем его историю, его прошлое. Это ты и сам, конечно, прекрасно знаешь, но я повторю, потому что это важно для продолжения рассказа. А теперь покажи мне своего куриного бога, сынок.

Спица вынул камешек из-под рубашки и, облизав палец, протер его. Потом протянул в сторону отца.

– Ну, что через дырочку эту можно вроде как увидеть другой мир, я тоже знаю-то, Па.

– Да, но теперь представь, что вместо того, чтобы смотреть в нее, тебе довелось бы пролезть через нее целиком. Знаешь, что тогда бы произошло? Ты бы не только увидел другой мир, но и попал в него сам.

Спица почесал голову, хотя надобности в этом никакой не было. Трудно было даже уместиться на узком подоконнике темницы, что уж говорить про крошечное ушко в курином боге. На всякий случай он сунул в него кончик мизинца, до самого упора.

– Лаз над третьей аркой Петельного моста… Понимаешь, он не такой, как тот, что в нашу с тобой сокровищницу. Совсем не такой. На самом деле это ушко в курином боге. Просто гигантское.

Спица вспомнил, как удивили его сглаженные края, когда он преследовал пернатую воровку. Отверстие было округлым! Ну конечно, это куриный бог! Теперь он узнал это, и сомнений не осталось ни капли.

– Когда я познакомился с Сорокой, она слетала ко мне из-под третьей арки, стоило мне коснуться ногами гальки.

– Это-то я помню, – сказал Спица.

– Там у нее было гнездо – в комнатке над третьей аркой. Вскоре мы с тобой обустроили себе хранилище над второй, и она недолго думая переехала к нам. Помнишь, как она у нас обживалась?

Спица кивнул, а Сорока взлетела на подоконник с пола темницы и уселась между отцом и сыном. Она стала напоказ чистить перышки, как часто делала, когда речь заходила о ней.

– Однажды она как сквозь землю провалилась. Я ходил тогда искать себе работу на стройках, но в тот день мне не сильно-то везло, так что по пути домой я решил заняться сокровищами. Нужно было раздобыть что-то на продажу, да как можно скорее. Тогда я и обнаружил на берегу стеклянный шарик, который лежит теперь в шкатулке. – Па снял крышку и коснулся пальцем его зеленого гладкого бока. – Не такая уж серьезная находка, но, если учесть, что Сорока мне в тот день не помогала, начало вышло неплохое. Когда я добрался до Петельного моста, ее все еще не было. – Он покачал головой и взглянул на Спицу. – Я забеспокоился, даже испугался. И за судьбу нашей подруги, и за то, что без ее помощи не смогу находить сокровища под слоем ила. Поэтому я и забрался в ушко в курином боге над третьей аркой, надеясь, что Сорока спит там в старом гнезде.

– И чего, ты ее нашел?

– Нет. Там было темно, и я начал рыться в сумке в поисках спичек. В ту минуту стеклянный шарик оказался у меня в ладони и, разумеется, я начал слышать его историю. Ты ее знаешь – про мальчика и соревнование шариков.

– Ага, он и еще другие тама делали такие дорожки на склоне, чтобы катать шарики, ну, у кого быстрее.

И вот однажды тот мальчик наткнулся-то на чашу для причастия.

– Именно там я и очутился. Одним солнечным днем тысяча семьсот семьдесят пятого года я выбрался из лаза, спустился с моста и уже меньше чем через пять минут ходьбы отсюда в южном направлении оказался на том самом склоне. Я совершил путешествие во времени, Спица. И делал это с тех пор много раз, прибегая к помощи сокровищ из этой шкатулки. – Отец поводил обеими ладонями над шкатулкой, как над разожженным очагом у них дома.

Спица открыл рот от изумления.

– Это чего же, ты можешь теперь отправиться в любое место, а?

– Не в любое место, а в любое время. И так могу делать не я один. Любой, кто научился слышать истории сокровищ, может перенестись в другое время, если пролезет в ушко в курином боге. Думаю, даже Сорока.

Спица кивнул, и тут его осенило.

– Па! Кажись, и со мной такое-то самое было! Я ж до того, как тута оказался, пролез через ушко в курином боге. А кады слушал историю стеклянного шарика, прям почуял, как жарко стало. А потом еще ж ко мне прилетело на зонтике семечко! Так летом тока бывает, Па, но на дворе-то зима, ага?

Спица помотал головой, не веря собственным словам. Это что же, он побывал в 1775 году и даже не знал об этом?!

Папа улыбнулся.

– Точно так же ты перенесся и сюда. Пробравшись в ушко куриного бога, ты взял в руки горячий металлический осколок. Разумеется, табличку с историей наводнения сделают не раньше, чем послезавтра, поэтому фрагменты до сих пор горячие. Ты можешь перенестись в то время, в котором происходит история любого сокровища, и неважно, минул с тех пор год или все три сотни лет. Но место, в котором ты окажешься, всегда будет одним и тем же. Где куриный бог, там и ты. Спица, поверить сложно, насколько все выглядит иначе в прошлом.

Спица вспомнил все странные и прекрасные сокровища, которые папа день за днем приносил домой. Они сверкали почти как новые.

– Так это ты тама находил все красивые вещички, ну, которые потом продавала мама, а? В прошлом, значится?