Иночас

После того как миссис Скор принесла свои весьма убедительные извинения, посетительницы озвучили свои пожелания по поводу предстоящего бала, и торговый зал наполнился разговорами о цветовых сочетаниях и туфлях, о жемчугах и бриллиантах, о головных повязках с перьями и пеналах для губной помады. Соблазнительные штучки, представленные в витринах, получили свою порцию восхищения, но тут же были отвергнуты. Для веселой джазовой вечеринки они годились как нельзя лучше, но Бал Шарпа требовал большего: рассматривались только эксклюзивные украшения, выполненные по индивидуальному эскизу и идеально подходящие наряду.

– Аквамарин и золото, – отрезала одна дама, – разумеется, от Габриэль Шанель. Платье до самого пола, но при этом в таком мальчишеском стиле… Это самый писк моды. Мое боа из перьев сочетает в себе те же цвета с добавлением павлиньих, так что мне хотелось бы головную повязку в соответствующей гамме. И чтобы она была оригинальной, такой не должно быть больше ни у одной живой души.

Глори расчертила лист бумаги и начала записывать запросы каждой клиентки. Стоило одной покинуть лавку, как тут же появлялась другая, и так продолжалось до тех пор, пока Глори не услышала, что часы пробили полдень. Она встряхнула уставшей кистью и облегченно вздохнула, когда миссис Скор закрыла дверь за последней посетительницей, приостановив их поток.

– Максимусу нужно размять лапки, Глория, я вернусь через минуту, – сказала она, с трудом надевая пальто и меховую шляпку. Девочка услышала, как в замке повернулся ключ.

– Морока! – вскрикнула Глори. Она достала из-под фартука свою сумочку и бросилась к задней двери.

Ворона ждала ее, балансируя на спинке садовой скамейки. На ее перьях поблескивали белые крапинки.

– Снег! – Глори обошла стол и скамейки, широко раскинув руки. Она обратила лицо к небу, открыла рот и высунула язык. Вскоре прямо на его кончик опустилась пушистая снежинка, и девочка громко засмеялась.

Ворона каркнула в ответ и отряхнулась.

– Бедная ты курица, Морока моя! Замерзла, наверное. Не волнуйся, у меня есть кое-что такое, от чего твое сердечко быстренько согреется. – И Глори, которая сама начала ощущать холод, развязала посиневшими пальцами шнурок на сумочке. Она достала кусочек пирога и выскребла все крошки из-под куклы на самом дне сумки.

– Вот, отведай-ка, – сказала она и вытянула ладонь, усыпанную желтыми крупинками. – Это лимонный фунтовый кекс. Его приготовила моя сестра для кафетерия в «Фицрое», одной из лучших гостиниц в Интингтоне.

Ворона наклонилась и попробовала одну крошку. Потом еще и еще. Глори улыбнулась, но ладошка ее задрожала, и девочка вздохнула. Ворона перестала клевать и наклонила голову.

– Не жизнь, а полная неразбериха, Морока. Старая карга вполовину сократила мне жалованье. Получается, денег будет в два раза меньше, а работы из-за этого бала в два раза больше. Ты бы видела, сколько к нам посетительниц сегодня утром пришло, и все хотят невозможного, – сказала девочка и в подробностях описала вороне заказы. – А еще мне предстоит создать для Мастера Шарпа трость, которая поразит его воображение. Как, черт возьми, мне это сделать? С этой бессмысленной культяпкой? – Глори помахала в воздухе деревянной рукой. – Все у меня разваливается, и если я потеряю эту работу…

Ворона почистила перышки у себя на груди, деловито подошла к кусочку кекса, взяла его в клюв и улетела.

– Пока, – сказала Глори, но птица уже была далеко.

Уже совсем стемнело, когда миссис Скор отдернула портьеру. Глори подняла голову от своих бумаг, наблюдая, как хозяйка ковыляет к ее столу, облокачивается и ждет, пока ряды кисточек на ее платье перестанут покачиваться. Девочка заметила, что к вечеру плечи миссис Скор расслабились и на щеках запылал яркий румянец. В руках у нее был увесистый мешочек с деньгами, перевязанный бечевкой, она выпустила его, и тот с глухим стуком упал на пол.

– Сколько?

Глори быстро пересчитала заказы.

– Получается десять, миссис Скор!

– Да, десять, – ответила она почти мечтательно.

– Десять! Ох, миссис Скор, вы должны согласиться, что это невозможно, и мне понадобится…

Хозяйка запрокинула голову и расхохоталась. Смех длился долго, даже когда голова ее вернулась на место и она посмотрела прямо Глори в глаза. Перестав смеяться, она наморщила нос.

Глори сжала кулак и готова была наказать себя за то, что понадеялась, будто миссис Скор обладает здравым смыслом.

– Если ты меня подведешь, если хотя бы один камешек выпадет из украшения, один-единственный, ты в жизни больше не найдешь работу в этом городе. И ты очень ошибаешься, если думаешь, что я на этом остановлюсь. Подумай о своей дорогой сестре… – Миссис Скор подняла с пола мешочек с монетами и сняла с крючка пальто и шляпу.

– Ди-Ди?

– Она же вроде работает в гостинице «Фицрой»? Это одна из моих любимых. При этом, мне кажется, я найду причину пожаловаться владельцу «Фицроя» на ужасного пекаря, которого он нанял на работу…

Глори провожала хозяйку взглядом: она подошла к Максимусу, сунула его под пальто, осыпав нелепыми мелкими поцелуйчиками, и за пятнадцать шагов – Глори вела подсчет – добралась до двери, потом вышла из лавки и закрыла ее на ночь. С каждым шагом хозяйки сердце подпрыгивало у девочки в груди.

– Гнилая душонка! – крикнула Глори. – Мерзкая, жадная эгоистка. Если только вы посмеете приблизиться к моей сестре, я пойду прямиком к вашему Мастеру Шарпу и лорду Чопору и расскажу им всю правду о вас. О том, что вы мошенница.

Устав кричать в пустой лавке, девочка встала, подождала, пока успокоится дыхание, после чего взяла шляпу и шаль и выключила свет. Ориентируясь по крошечной полоске лунного света, который играл на каждой хрустальной ручке ящичков, она прошла по темному коридору, ведущему к черной двери.

Она приподнялась на цыпочки и выглянула в круглое окно. По-прежнему шел сильный снег, укрывая темный двор великолепным голубым ковром. Укутавшись в шаль, Глори вышла в ночь. Она слушала, как скрипит под ногами мерцающий снег, и какое-то время кружила на месте, притаптывая его ботинками.