Страница 37 из 90
.. Кисель, в котором я плавал, был на вкус малиновым и давно остывшим. Он неприятно холодил моё обнаженное, муравьиное тело. Я немного сомневался в том, что окунаться в кружку с этим сладким и густым напитком было хорошей идеей, но инстинкт, заставивший меня совершить этот головокружительный прыжок с бортика кружки, с целью добраться до сладкого, был сильнее моего слабенького, муравьиного разума. Лапки мои судорожно гребли, пытаясь удержать мою головку на поверхности, но усики и мордашка со жвалами, уже были замочены в этом сладком, тяжелом вареве и тянули меня вниз. Сил раздвигать этот густой и становившийся все более плотным кисель уже почти не было, когда в мое сознание проникла чья-то мысль:
«Морон, очнись скорее! Иначе тебя сейчас выпьют!»
Морон? Кто интересно этот Морон? И как можно выпить кого-то? Ведь этот Морон наверняка не кисель! Мысль оказалась слишком сложной, и я отринул ее, чтобы снова сосредоточиться на своих текущих проблемах. Я из последних сил барабанил по холодной и вязкой поверхности передними лапками, но моя голова не удержавшись, все же снова окунулась в этот липкий, хотя и невероятно сладкий и вкусный напиток.
— Морон!
Кто-то упорно звал какого-то Морона. Но почему тогда этот тревожный голос звучит у меня в голове? Я же не он! Я муравей! У меня нет, да и никогда не было никакого имени! Муравьи вообще не имеют имен! Хотя может кто-то сам так назвал меня? Я вновь вытащил голову на поверхность и попытался даже запрокинуть ее, чтобы посмотреть вверх. Киселя было в кружке не очень много, хотя этого количества вполне хватало, чтобы я в нем мог захлебнуться и утонуть. Поднимая липкую голову, я увидел, как молочно-белые стенки кружки вздымаются надо мною в недосягаемую высь.
— Морон!
Снова этот тревожащий мое сознание голос. Сделав невероятное усилие, я сумел бросить взгляд вертикально вверх. В круглом раструбе верхней части кружки, где-то высоко над ее кромками, клубился белесый туман, между завихрениями которого периодически проглядывала ребристая фигура какого-то странного геометрического сооружения, имевшего множество пятиугольных граней. На них вспыхивали и гасли разноцветные огоньки, складываясь в замысловатые узоры. Где-то в глубине моего трепыхающегося сознания я смутно понимал, что это наверняка что-то означает, но мой муравьиный мозг просто не мог дать мне нужного ответа, а тем более расшифровать эти сигналы.
— Морон, боги тебя раздери! Да очнись уже!
Чужая мысль, вновь встряхнувшая мое постепенно гаснувшее сознание, сопровождалась очередной порцией перемигиваний, и я вдруг понял, что эти огоньки каким-то таинственным образом складываются в слова, звучавшие набатом в моем крохотном мозгу. Это могло означать только то, что этот двенадцатигранник обращается именно ко мне, и, следовательно, я и есть тот самый Морон!
«Я – ЭТО МОРОН!»
Вспышка осознанности прокатилась внутри меня горячей волной и заставила заработать заторможенный и сжатый до состояния муравьиного сознания, замерзающий разум. Толчком осознавшее себя Я, мгновенно вернуло мне реальную действительность. Я тут же вернул питание всем своим защитным барьерам, уничтоженным полностью сдвоенной ментальной атакой, после чего, все еще содрогаясь от мертвенного холода пьющего мою энергию лимба, я осмотрелся.
Судя по всему, прошло всего лишь несколько секунд. И хотя это более чем достаточно, при ментальном противостоянии, но для той тактической битвы, что продолжалась в пространстве лимба, это же время не сильно успело изменить текущие диспозиции.
Вирдан все так же продолжал поливать своими энергетическими выплесками плоское тело приближающейся ко мне и Россу громадной твари, у которой даже зрительно прибавилось с тех пор рваных дыр. Дельфин безвольно дрейфовал рядом с ним, видимо, так же как и я, «поплыв» от мощного выплеска ментальной энергии, накрывшей нас всех. А Росс, тем временем, загородив меня собой, ощетинился в сторону первой и самой близкой к нам лимбовой обитательницы, сложной сетью антенн, между остриями которых набухал уже готовый сорваться, прозрачный, наполненный странной смесью из различных по цвету энергий, громадный, светящийся шар.
Остальные твари лимба, хотя и немного приблизились к месту нашего противостояния, были еще слишком далеко. Кроме того, среди них не было никого крупнее среднего размера. Я вылетел из-за Росса, и чтобы отвлечь внимание ближайшей из порождений лимба, накрыл ее залпом из всех своих орудий. Конечно, по сравнению с Вирданом, моя огневая мощь оставляла желать лучшего, но заданного эффекта я все же добился. Огромная, белесая простыня развернулась в мою сторону, а я не останавливая огонь, продолжал все дальше смещаться в сторону, заставляя ее так же поворачиваться вслед за мной, открывая Россу свой бок.
Сорвавшийся слева от меня, искрящийся шар произведенный Россом, проделал в ней огромную дыру, которая все продолжала расширяться, словно на плоское тело лимбового порождения вылили флакон кислоты. Тварь задергалась, забыв об атаке к которой явно готовилась, выцеливая меня своим жалом и начала хаотично кружиться, совершая абсолютно нелепые движения.
Я заметил, что ранее, отметины от моих попаданий, разрывающие ее плоть постепенно затягивались, восстанавливая ее целостность. Теперь же, выстрел Росса, наполненный чем-то заумным, наоборот, все больше разъедал ее структуру. Тем временем, мои новые попадания оставляли на ее теле все новые дыры. Теперь, она уже не могла их заращивать, целиком поглощенная нейтрализацией основного урона, но оправиться от него ей было явно не под силу.
Словно сработал неведомый триггер, и акцент битвы резко развернулся в нашу сторону, отправив по направлению ко мне и Россу, а может быть скорее к умирающей твари, всех оставшихся лимбовых тварей. Я с удивлением обнаружил, что их стало меньше по количеству, но зато размер приближающихся к нам «тряпок», существенно подрос. Они явно умели сливаться, укрупняя и излечивая друг друга, за счет поглощения меньших – большими, и восстанавливая раненных.