Страница 92 из 93
Я рассказал ему историю нашего знакомства с Лучиэниэлью, про ее пленение и как я ее вызволил. Про то, как впервые попал в замок Эльсинора, и о том, как он вскоре попросил меня покинуть Древний Лес, одарив при этом своим перстнем и заявив, что я, конечно же, теперь желанный гость в любое время, но только если буду держаться подальше от его дочери. Поведал о своих и ее глубоких чувствах, возникших с самой первой нашей встречи. Я рассказал, как едва вернувшись через год в Великий Лес, я сам того не предполагая, оказался в объятиях моей ненаглядной, и о том, как Великий Лес, подглядывающий за нами, не только благословил нас, но и принял меня в свою семью, сделав полноправной частью лесного народа. Я рассказал о том задании, который дал мне Владыка Эльсинор, в качестве виры за его отцовское благословение на наш брак с Лучиэниэлью. И о том, что я согласился, но лишь ради нее, на этот самоубийственный, по сути, поход на Южный континент, целью которого было возвращение его, принца Лендоласа, в отчий дом, к своему отцу.
Он молча слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Он хмурился, когда я описывал банду орков и плен его сестры, улыбался, когда я рассказывал про Лес, по которому, конечно же, он сильно скучал все эти десятилетия. Снова хмурился, слушая повествование о моем последнем разговоре с его отцом и наконец, немного помолчав и переварив все услышанное, он с тоской в голосе проговорил:
— Я думал, что летописей будет достоин именно мой поход, когда уплывал на Южный континент, а оказалось, что есть история, куда более достойная, как по содержанию, так и по тем результатам, с которыми она завершилась.
— Надеюсь, ты не станешь рассказывать летописцам о том, как какой-то человек умыкнул из отчего дома, самих эльфийских Владык, юную и прекрасную принцессу? – С улыбкой произнес я.
— Посмотри на это с другой стороны, Драгорт. Мне видеться это так, что это наше королевство получило себе нового, славного представителя лесного народа, который вскоре станет его принцем.
— Как бы я не хотел смотреть на это с твоей точки зрения, Лендолас, но я, как мне не жаль, не смогу остаться жить в Великом Лесу. Более того, я очень надеюсь, что моя жена, которой нами с тобой любимая Лучиэниэль скоро станет, последует вместе со мной, и так же покинет его пределы. – Огорчил его я.
— Это твое и ее право, поступать так, как велит вам долг, судьба и ваша любовь, конечно. Но запомни, что мы не перестаем быть детьми Великого Леса и его частью, даже если не находимся под сенью его деревьев, дорогой друг, если ты позволишь мне так себя называть.
— С благодарностью и почтением, сочту за великую честь, именоваться другом наследному принцу и будущему Владыке всего эльфийского народа. – Проговорил я немедленно.
— Ох, оставь уже этот этикет. Как неожиданно оказалось, мы с тобой почти ровны по титулам, и уже без пяти минут родственники, так зачем же сорить высокопарными словами, когда можно сказать все гораздо проще и точнее? – Улыбнулся он.
— Согласен. Это было сказано скорее непроизвольно, чем до конца осмысленно. Согласись, не каждый день, некогда обычному деревенскому парню, доводится сидеть на одной жесткой деревяшке, практически касаясь плечами, и при этом мирно и по-свойски беседовать, с высокородным, наследным принцем Первого народа. – Улыбнулся я в ответ принцу.
— Ну, ты и загнул, друг. Ты еще больше достоин уважения, пройдя столь славный путь, за столь короткое время. Хотя тебе, конечно же, приходится спешить, ведь век людей короток и составляет всего каких-то сто, в крайнем случае, сто пятьдесят лет. – Лендолас замолчал, задумчиво теребя завязки на своей свежей повязке, стягивающей шину на ноге.
— Маги, а тем более магистры, живут гораздо дольше. Мой куратор факультета Огня, магистр Оргус, разменял третью сотню лет, а глава факультета и основатель Школы Волшебства, Высший Архимаг – Агонир Алый, живет практически с самого начала времяисчисления моего народа, и уже тогда, как говорят, был уже довольно стар. – Не согласился с ним я.
— Пусть три сотни лет, пусть даже пять сотен, это лишь миг для эльфов, а тем более великих Владык. Моему отцу примерно тысяча лет, и даже он уже не помнит, сколько точно. Зачем считать года, если в твоем распоряжении, практически вечность.
— Это ведь, безмерно скучно, жить вечно! – Я задумался, пытаясь представить себе вечную жизнь.
— Возможно, ты прав, но если у тебя есть дело и есть цель, например процветание твоего народа, сохранение королевства и ограждение его от любых опасностей, как внешних, так и внутренних, тогда года и даже столетия, пролетают почти незаметно. – Лицо Лендоласа стало одухотворенным и величественным, напомнив мне при этом выражение лица его отца, Владыки лесного народа.
— Эльсинор мне сказал, при нашем последнем разговоре, что чувствует, как заканчивается его путь в этом мире. – Я вспомнил тот момент и поневоле грусть в тех его словах, передалась сейчас в моих интонациях.
— Эльсинор всегда был немного фаталист, по крайней мере, в последнее время, которое я провел с ним рядом, готовя этот поход. Я слышал нечто похожее от него, хотя и не придавал его словам слишком сильного значения. Мне было тогда совершенно некогда вести с ним длинные, а в силу моей тогдашней молодости, утомительные беседы о бренности всего сущего. – Лендолас отмахнулся от сгущающего краски тона, который появился в нашей беседе.
— Мне показалось тогда, что он был достаточно серьезен. – Я все же попытался еще раз заставить принца задуматься над моими словами.
— Увидим. До встречи осталась неделя, может восемь дней, как сказал мне сегодня утром капитан. – Лендолас решил все же отложить это обсуждение. – Заклинатель уже вышел на связь с замком, нам готовят там пышную встречу!
— Увидим! – Как эхо повторил я, глядя на мерно колыхающиеся волны, со всех сторон окружавшие своими пенными бурунами нашу скорлупку, летящую под всеми парусами, домой.