Страница 59 из 93
Глава 24. Южный континент. Мир Пента. 391 год. Путь на север
Едва я вышел из просторной залы и очутился в коридоре пещеры, как тут же замер, пытаясь своим усталым и истощенным при поединке с драконом разумом, осознать всё увиденное. И то, что я видел, мне совсем не нравилось. Сэм сидел, прислонившись к стенке коридора, и пытался оторванной полой своего одеяния перемотать разрезанную от локтя до запястья левую руку, а у противоположной стены лежал едва дышащий старик южанин, с распоротым горлом, из которого уже не била, а едва сочилась алая артериальная кровь.
— Что тут произошло, Сэм? – Спросил я в недоумении.
— Троглд попытался сбежать, как только понял, что дракон разгадал его намерения стравить вас и уже не намерен нас убивать. Я попытался его удержать, а он вдруг вытащил из-за пазухи отравленный кинжал, который мы не увидели, когда разоружали его перед входом в пещеры, и ударил меня им в грудь. Я едва успел блокировать его удар левой рукой, и одновременно, практически на рефлексах, я полоснул его своим кинжалом по горлу.
— Не зря мы с тобой тренировались! – Улыбнулся я другу.
— Я не собирался убивать, просто удачно попал. – Вернул мне улыбку Сэм, и тут же скривился от боли.
Я помог ему наложить повязку и подождал, пока он прочтет несколько лечебных заклинаний. К сожалению, у нас был острый дефицит манны, даже у Сэма, который всю дорогу поддерживал и подпитывал наши личины, одновременно восполняя стремительно теряющие манну наши ментальные щиты, блокирующие ауру дракона. По мере приближения к его логову, на это уходило все больше сил и соответственно манны и запасы наши таяли прямо на глазах. Если бы не запас артефактов, который сделал рачительный Сэм, усердно покопавшись в хранилищах Эльсинора, мы бы уже давно остались без манны и магии. Мы понимали, что она еще нам понадобится, потому что нам предстоял еще длинный путь обратно, к Южному морю.
— Не переживай, друг. Я все равно хотел его прикончить, да и Рейгарн стоял на очереди, если бы я вдруг передумал.
— Да я и не переживаю о нем. Мне жаль только тех сведений, которые мы могли бы получить от него, немного еще побеседовав с этим хитрым стариком, с особым пристрастием. – При последних своих словах он улыбнулся так кровожадно, что даже меня проняло до костей.
— Хм! – Я внимательно посмотрел на Сэма, неожиданно понимая, что мой некогда весьма гуманно настроенный к чужой жизни друг, очень сильно изменился за этот поход.
То ли длительное влияние ауры дракона, то ли общая жестокость континента, а может и все это вместе, добавили ему жесткости и воинского прагматизма. А может он просто повзрослел и возмужал рядом со мной, деля поровну все невзгоды, трудности и суровый быт походной жизни, которую мы с ним вели последние несколько лет, мотаясь сначала по всему Северному, а теперь и по всему Южному континенту?
До этого момента мне было совершенно некогда внимательно оглядеть нас и наш жизненный путь со стороны. А если честно, то я сам в глубине сознания понимал, что очень многое пролетало мимо нас, оставаясь за бортом нашего стремительного плаванья в бурных водах опасностей и невероятно сложных и важных заданий, которые мы получали от самых влиятельный особ нашего мира. Это все, несомненно, закаляло нас, и делало сильнее, опаснее и мудрее. Но тот стремительный бег жизни, который мы вели, те приключения, что звали нас вперед, со временем превратились в опасную лавину, которая уже независимо от нашего желания, несла нас вперед своей неумолимой силой, давно вышедшей из под нашего контроля. Она не давала нам остановиться, оглядеться, сделать передышку, подумать. Она давно стала сильнее нас, а наши редкие, жалкие попытки воспротивиться ее нарастающей скорости, уже не дали бы результата. А скорее всего, она как бы походя, переломала бы наши хрупкие, по сравнению с ее невероятной мощью кости, забирая и закручивая наши жалкие останки в свою круговерть событий, перемалывая, посмевших даже на миг остановиться на ее пути дураков, на жерновах своей истории. Истории лавины событий, несущейся с каждым мигом все стремительнее, неумолимее, к уже ожидавшей ее, а соответственно и нас, в конце нашего общего с ней пути, темной и мрачной пропасти.
Я встряхнул головой, отгоняя то ли видение, то ли пророчество, то ли свои, то ли чьи-то наведенные на мой уставший и вымотанный почти до предела разум мысли, так внезапно окунувшие меня в этот темный омут. Остатки пронесшихся в моем мозгу рассуждений и неизбежного в конце моего пути падения в мрак пропасти, хотя и были по сути своей очень сильной метафорой, но все же частично совпадали с моими собственными мыслями, посещавшими меня иногда, когда я особо глубоко задумывался, или длительно медитировал. Сейчас же, все что уже произошло и происходило со мной ныне, лишь кем-то суммировалось, объединялось в моей голове, становясь из разрозненных событий чем-то единым, целым, превращаясь в некий итог. Это было сравнимо с тем, когда разрозненные пазлы постепенно собираются вместе, превращаются в цельную картину, стоит только присоединить последние детали, вставить их на свои места и отодвинуться, оглядев то, что получилось со стороны.
Я понял, что снова что-то погружает меня в тот омут осознания мирового неизбежного конца, из которого я с трудом вынырнул секунду, а может час назад. Сделав невероятное для моего истерзанного состояния усилие, я с трудом и скрипом в протестующих и требующих немедленного отдыха конечностях, все же поднялся с пола. Выпрямившись, я понял вдруг, что неизвестно, сколько прошло времени, пока я сидел, невидящим взором уставившись в темноту, разрезаемую лишь иглами пробивающегося сверху, через трещину свода, тонкими лучами яркого солнца. Сидел на пороге недавно покинутой мной залы, внутри которой, на самой границе темноты и света, сейчас постепенно затухали, отдаляясь в глубины мрака, огромные, светящиеся желтым пламенем глаза.
— Пппрррощщщай магггиссстррр! – Донеслись до меня оттуда отдаляющиеся, шипящие слова древнего и мудрого дракона Рейгарна, отчетливо понимающего то, что я в пылу своей юности и стремления вперед, упускаю от жизни слишком многое, а впереди меня, там, куда несет меня моя судьба, все сильнее сгущается мрак, достигнув которого, у меня уже не будет возможности вернуться и восполнить все то, что я так поспешно, а порой и просто бездумно пропускаю.
Я еще раз сильно встряхнул головой, и только после того как при этом движении очень больно задел ею каменную стенку коридора, во вспышке боли, наконец понял, что ментального щита на мне почему-то нет.