Страница 21 из 93
Глава 8. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Новая база
Утро следующего дня началось с большого совещания, где решался вопрос о перебазировании лагеря. Командиры отрядов были единодушны в том, что нужно перенести базу в порт, который представлял собой пристань с деревянными домами типа одноэтажных бараков. В них можно было бы с гораздо большим комфортом разместить всех воинов, если освободить помещения от грузов и портовых принадлежностей, которые там сейчас хранятся.
Лендолас отвечал им, что это снизит возможности их маневров, порт находится на мысу и потому они окажутся прижатыми к морю с трех сторон. Единственный плюс занятия порта будет в том, что они смогут перевести сюда свои корабли, которые сейчас по-прежнему стояли на якоре в дельте реки. Мериэль никак не принимала участия в обсуждении, хотя внимательно слушала выступающих соплеменников. Она сидела в углу шатра Лендоласа, держала на коленях пушистый черный комочек, который лежал вверх тормашками на ее платье и старался поймать и запихать в пасть палец ее руки, которой она его гладила по мягкому и пушистому пузику.
Лендолас периодически оборачивался на них, ловя ментальные импульсы удовольствия, исходящие от играющего котенка. День ото дня их связь упрочнялась, становясь более устойчивой. Теперь Лендолас, в любой момент дня и ночи мог с уверенностью сказать, где находится его питомец, как он себя чувствует и чем он занят. Дальность ментальной связи пока была не велика, но с каждым днем она увеличивалась, становилась шире и повышалась ее информативность.
В итоге решение было принято, и Лендолас дал команду перебазироваться. Сборы, дорога и размещение на новом месте заняло несколько дней. Бараки были разобраны, и в них полным ходом шла работа по превращению складских помещений в пригодные для жилища дома. Многочисленные тюки, бухты канатов, материя для парусов и части такелажа были выволочены из строений и разложены на пристани, чтобы капитаны кораблей смогли отобрать то, что может им пригодиться. Тройка рейнджеров ушла в дельту реки сразу после совещания, и Лендолас ожидал прибытие своих фрегатов со дня на день.
Один из бараков отдали для пленных, которых теперь насчитывалось семеро. Все они были еще детьми, разных возрастов от семи и до двенадцати лет. На Южном континенте, при той полной опасностей и проливающейся крови жизни взрослели рано. Двенадцатилетний поваренок, захваченный среди прочих при разгроме тренировочной базы племени, выглядел уже вполне сформировавшимся юношей. Южанин выглядел примерно лет на шестнадцать – восемнадцать, по меркам людей Пентакора.
В обслугу его определили после того, как на одной из тренировок ему серьезно повредили правую руку, после чего она практически не слушалась его, по большей части свисая, словно плеть, вдоль его тела. Моторных функций пальцы не потеряли, но вот двигательные – практически отсутствовали. Юноша не мог поднять руку и совершать ей какие-либо осмысленные движения. За годы бездействия, мышцы на ней сильно атрофировались, и она выглядела худой и дряблой, будто принадлежала десятилетнему дистрофику.
Юноша не озлобился на жизнь, но стал замкнутым и почти не разговаривал, даже со своими собратьями по несчастью, так же отчисленными из воинов и переведенных в обслугу для остальных, более удачливых сверстников. У юноши не было имени, которое здесь дается воинам только после прохождения ими обучения и выполнения боевого задания, которое считалось чем-то наподобие выпускного экзамена. Он откликался на кличку, или прозвище, которым награждались все юноши, с момента попадания в тренировочный лагерь. Как нетрудно догадаться, прозвали его Однорукий, но так как выговаривать полностью имя всем было лень, кличка его сократилась до Одрук.
Эльфы относились к пленным без злобы и брезгливости, к которым так привыкли все дети, отчисленные или покалеченные в процессе обучения. Одрука не трогали несколько дней, пока все были заняты переездом и тренировками, про которые не забывал ни Лендолас, ни командиры воинов. Ежедневно, кроме конечно тех дней, когда шли сражения, воины проводили спарринги, лучники стреляли по мишеням, а рейнджеры упражнялись в скрытности, проводили вылазки в джунгли, охотились и ходили в разведывательные рейды глубоко в саванну, иногда возвращаясь только через несколько дней.
Когда Лендолас приказал привезти ему Одрука, тот уже немного освоился в новой для себя обстановке, среди чужих ему эльфов, пообщался с первыми пленниками, которые ему рассказали, что ничего плохого им не сделали, а наоборот хорошо кормили, не издевались и не нагружали грязной работой, которую так любили поручать обслуге учителя. Он вошел в дом, где поселились командиры спокойно, без тревоги или страха, хотя волнение все же ощущалось на его лице, заметное по взгляду исподлобья и нервно облизываемым губам.
Вначале разговор не задался. Одрук отвечал односложно, неохотно, а иногда просто отмалчивался, но со временем отбросил волнение и его предложения уже не ограничивались одним – двумя словами, обрастая второстепенными членами, такими как определение, обстоятельство и дополнение. Не найдя себя в воинской стезе, Одрук посвятил все свое свободное от поручений время, общению и изучению животных, которых на Южном континенте было великое множество. Он единственный кто на тренировочной базе мог входить в клетки с хищниками, для уборки пола и прутьев решетки, а звери не бросались на него, как на остальных. Обслуга там не была пленниками, им, как и воинам позволялось выходить за частокол, поэтому Одрук мог изучать не только пойманных зверей, но и тех, что бегали снаружи, уходя иногда достаточно далеко от базы. Как только Лендолас нащупал интересующую его тему, то слова из пленника полились потоком.
Одрук с удовольствием рассказывал о богатой фауне Южного материка, а эльф слушал, не прерывая юношу. Ему было важно, как можно больше узнать о зверях, особенно хищных и опасных, а юноша был неиссякаемым источником этой важной информации. Подспудно, из его рассказов удавалось узнать и о южанах, как о воинах, так и жителей рабочих поселений, где производилась одежда, предметы быта и ковалось оружие. У каждого племени были свои мастера, но самое лучшее из подобных товаров производили мирные поселения, которых было очень мало, но они не принадлежали племенам. Во время войны они оставались нейтральными и объявлялись табу советом племен, из года в год.