Страница 11 из 93
В степях обитали похожие кошки, не менее опасные, только желто – рыжего окраса. Они были чуть меньшего размера, зато более головастые и мохнатые. Звали южане их, не придумав ничего лучшего: Желтая смерть. Они так же имели духа внутри, а нападать предпочитали либо из травы, либо, что случалось гораздо чаще, прыгая сверху, предварительно затаившись в ветвях редких в саванне деревьев и поджидая момент, когда путник или зверь, прячась от жаркого солнца, зайдет в тень их раскидистых крон. Конечно, для пропитания они нападали не только на людей, но и на многочисленную живность, в изобилии водившуюся в саванне, но люди, как сказали ребята – были их любимым лакомством.
Таких лагерей, где обучали воинов, у их племени было два. Один из них, там, где все дети с малолетства начинали обучение, а второй, располагался в джунглях, где водились более опасные хищники, и куда переводили ребят постарше, после трех-четырех лет обучения в первом. Где именно он находится, ребята не знали, им туда было еще рано, но те, кто возвращался в основной лагерь для прохождения испытаний, говорили, что он в дне пути от первого.
Гибель и увечья, были нормой при таком зверском стиле обучения. Не пригодные к дальнейшему следованию пути воина, вместе с отсеивавшимися ребятами, пополняли ряды обслуги, которая в лагере занималась чисткой, уборкой, наведением порядка, готовкой, а так же служа посыльными, грузчиками, при доставке в лагерь продовольствия и выполняя различные другие поручения учителей.
Южане были практически иммунными к магии, на них она действовала в десятки раз слабее, чем на тех же эльфов или людей, но изредка, среди них рождались те, кто таким иммунитетом не обладал. Про подобных детей, ребята говорили с придыханием, завидуя и боясь их одновременно. Таких воинов они называли: «Говорящий с духами», или же для простоты, просто Говорящий. В их племени таких воинов было всего трое.
По традиции, каждую весну, тех, кому исполнилось шесть лет, приходили забирать на обучение. Обычно это было несколько учителей из лагеря и старший в племени из Говорящих с духами. Пока шли сборы шестилеток, Говорящий ходил по тем домам, где в этом году родились детки. Он подходил к колыбелькам и что-то шептал над ними, выгнав предварительно всех из дома. Чаще всего этим и заканчивалось, но если вдруг Говорящий обнаруживал подобного себе, начиналось самое интересное.
Уже на следующий день, в такой дом снова приходил Говорящий, неся в руках корзинку с двумя котятами. Котята были совсем крохами, еще с не открывшимися глазками. Один был желтым, а второй черным. Родителей и всех остальных из дома выгоняли, а ребенка клали в центре обеденного стола, расположив по обеим сторонам от него, на самом краю столешницы по котенку. Говорящий садился рядом и смотрел, кто из двух котят проявит интерес к малышу и поползет в его сторону. Иногда проходил час или два, но чаще – гораздо быстрее. Один из котят, шустро перебирая еще дрожащими и подгибающимися от собственного веса мохнатыми лапками, полз к малышу и, прижавшись к его теплому боку, сворачивался клубочком и тут же засыпал, уткнувшись носиком в мягкую кожу ребенка.
С этих пор, они должны были жить в одной колыбельке, а мать обязана была кормить обоих своим молоком. Ребята видели такое несколько лет назад, еще до того, как их направили в лагерь, но, даже не видя сам, каждый в племени эту традицию хорошо знал. Соседнее племя, с которым они как раз воевали прошлой зимой, имело пятерых Говорящих, а у тех, кто располагался раньше южнее, было всего два. Их не забирали в общий лагерь после достижения шести лет. Старший Говорящий, уводил их с собой, вместе с подросшей кошкой, самостоятельно занимаясь обучением, как самого счастливчика, так и его питомца.
Говорящие с духами были очень ценны, в воинском плане. Потому что, мало того что они сами воевали в паре со смертоносной кошкой, с которой у них образовывалась ментальная связь с первых лет жизни, но и потому, что только они могли управлять в бою огромными элефантами. На спине этих исполинов, умещалось не меньше дюжины стрелков племени, сидящих в большой, защищенной от стрел клети, сделанной из прочного деревянного каркаса и сплетенных из лиан, наподобие корзин стенок.
Такой элефант служил и тараном возводимых вокруг основного лагеря племени частокольных стен врагов, и щитом, для следующих за ним воинов. Кроме всего прочего, он мог по команде Говорящего, своими огромными бивнями, раскидать строй врагов и затоптать маломобильных лучников. Его толстая кожа не боялась стрел и была почти непробиваема для копий. Кроме элефантов, выглядевших по описанию подростков, как крупный слон, только с шерстью на загривке и ногах, в бою использовались и прирученные парнокопытные, опять-таки по описанию детей, имевшие отдаленное сходство с лошадьми, которых, к слову сказать, тут не водилось. Но только они были с рогами и сплошь поросшие густым мехом. Их южане называли гарнами. Такой гарн, нес на спине до трех седоков и обладал боевой способностью, наклонив свою голову, прямо на бегу, насаживать на свои саблевидные рога противников. А благодаря густому, но короткому меху, он почти не боялся стрел. Копья его легко пробивали, а вот стрелы, даже с наточенными стальными наконечниками, могли, конечно, нанести повреждение, но только с очень близкого расстояния. Гарны сами не обладали духом, но поддавались, хоть и с большим трудом, несложным командам, после длительной дрессировки.
Лендолас понимал, что описанные ребятами луки воинов, были гораздо менее мощными, чем эльфийские, но все сказанное про броню животных, приходилось брать в расчет, чтобы выработать тактику ведения предстоящих боев. К счастью, элефанты были огромной редкостью, особенно в северной части континента. Они водились в степях, гораздо южнее, но и там были наперечет, почти полностью истребленные в бесконечных ежегодных битвах. В племени ребят их было два, а у их соседей, с которыми в последнюю зиму они поменялись территориальными местами – три. Только крупные племена, могли себе позволить большее количество этих огромных животных.