Мир Теней

— Согласен, я хотел лишь проиллюстрировать, а не объяснить природу оболочки. Дело в том, что как мы понимаем, никакой оболочки нет, и лимб и астрал лишь энергетические пространства. Поэтому я могу тебе привести ответ Росса, но тут уж не обессудь, если не сразу поймешь, что именно хотел сказать наш мудрец.

— Слушаю! – Я сконцентрировался, чтобы не упустить деталей.

— Поверхностное натяжение в данном конкретном случае – это термодинамическая характеристика поверхности раздела двух находящихся в этой точке в равновесии фаз, определяемая работой обратного изо – термо – кинетического образования единицы площади этой поверхности раздела, при условии, что температура, объем систем и заряд энергетических потенциалов обоих фаз остаются постоянными.

— Ну и бред! – Высказал я свою реакцию.

— Тем не менее, если рассматривать наши фазы с точки зрения термодинамики, то в астрале, по сравнению с лимбом, действительно разные температуры. В любой экзотермическом объеме пространства она выше, чем в эндотермическом. Температура это тоже энергия, как не крути. – Не согласился со мной он.

— Это да! Я с этой точки зрения не рассматривал энергетический процесс. Хотя и сам пробовал провести эксперимент по нагреву своей Тени с помощью инфракрасного излучения светила. – Задумался я.

— При этом энергия внутри тебя ведь выросла? – Усмехнулся Дельфин.

— Естественно! Но это для меня бесполезная энергия, потому что стоит солнцу скрыться, как температура понизится до естественной и вся эта наведенная термодинамическая энергия исчезнет. Теперь мне стало более понятно! Мир наш, своей энергией как бы подогревает астрал, а лимб со своей стороны охлаждает его же.

— Счастливчик! Я над этим определением Росса ломал голову не один день!

Мы немного поулыбались друг другу, найдя общий язык, в плане одинаковой реакции каждого из нас на заумные речи, а точнее мыслеизложения Росса, и продолжили свой путь, как раз подлетев к туннелю пуповины.

— Наглядное подтверждение силы поверхностного натяжения! – Заметил я, разглядывая изнутри вытянутый в пространстве гиперболоид, образованный между нашим шарообразным астралом и куском старого астрала.

— Да, без нее не было бы переходного туннеля, астралы бы попросту откололись друг от друга, как две половинки одного куска камня. А так тянутся, как полая резиновая трубка, постепенно истончаясь в месте растяжения. – Поддакнул мне Дельфин.

— Скоро лопнет резинка эта! – Заметил я, хмурясь, – ведь еще месяц назад, туннель был толще раза в два!

— Тогда нам с тобой следует поторопиться! – Сказал Дельфин, ныряя в туннель, а я, более не колеблясь, последовал следом за ним.

Глава 18. Второй осколок.

Путь через этот туннель пуповины мало чем отличался от предыдущего, за исключением энергетической мешанины, которую я сейчас мог наблюдать, благодаря своему новому рецептору. Стенки туннеля, по сути, были той же оболочкой, ничем не отличаясь от любой другой границы, разделяющей астрал и лимб. Ее свойства сохранились и немногочисленные лучи залетевших сюда потоков энергий, все так же отражались от нее. Единственное отличие заключалось в их рассеивании. Из-за всё увеличивающегося расстояния от источника в виде поля астр, практически все цветовые потоки были сильно рассеяны и больше походили уже не на лучи, а на свечение. Даже красные, самые долгоиграющие потоки, здесь превращались в тусклый красный свет, испускаемый не направленным фонариком, а фонариком с рассеивающим дефлектором.

Чем дальше мы продвигались по туннелю, тем меньшее количество энергетических потоков в нем оставалось. При вылете в осколок, их было всего несколько штук, а их рассеивание достигло предела, который превращал их в тусклый фон. Мы продвигались в глубину, и астрал постепенно терял свечение, становясь темным и соответственно энергетически истощенным. Мы прошлись по периметру осколка, затем пересекли его несколько раз вдоль и поперек, но никого и ничего здесь не нашли. Этот осколок был гораздо меньшим по объему, а следовательно запас энергии в нем закончился намного раньше. Если в нем кто-то и был, он давно погиб от истощения, отдав астралу свою сущность в посмертном всплеске последней капли своей энергии.

Делать тут больше было нечего, и мы направились назад. Еще при облете периметра, я воочию наблюдал за тем, как стенки осколка сдвигаются, причем как-то уж больно неравномерно, рывками. Особенно заметно это было у горловины, где начинался переходной туннель пуповины, связывающей его с нашим астралом. В том месте, откуда с нашего текущего положения начинался туннель, он был гораздо более узкий, чем в том месте, где он состыковывался с нашим новым астральным пространством.

Как я понимал, шел все ускоряющийся процесс свертывания старого пространства астрала. Этот кусок уже был готов схлопнуться, и нам следовало поторапливаться. Я поделился своими опасениями с Дельфином, и он поднажал, стремясь побыстрее покинуть этот умирающий осколок. Судя по его молчанию и все ускоряющемуся полету, он чувствовал тоже, что и я, а может дальше и побольше моего. Все же он был гораздо более опытным сёрфером астральных пространств, да и понимал в этом больше.

Как мы не старались, но все-таки не успели. Практически уже достигнув туннеля, мы резко затормозили, чтобы понаблюдать, как горлышко дернулось, и перед самым нашим носом соединило свои стенки, отсекая нас от спасительного туннеля. По астральному куску прошла дрожь, и он задергался, как потревоженный мыльный пузырь, принимая постепенно форму шара, выпрямляя стенку там, где еще недавно виднелась воронка гиперболоида.

— Приехали! – С какой-то непонятной, слегка нервной веселостью просигналил мне Дельфин, останавливаясь у закрывшегося прохода.