Страница 8 из 22
Глава 3 Последний вечер в «Тыквенном фонаре»
– Вильям, Николь! – радостно встретила их Лидия, прервав тревожные мысли Аманды. Это вывело ее из оцепенения и заставило улыбнуться, возвращаясь в реальность. Пора было включаться в работу: близилось время обеда, когда закусочная вновь наполнится шумом, а на кухне не будет отбоя от заказов.
Раньше, когда Аманда еще не родилась, в закусочной подавали только выпечку, десерты, готовили сэндвичи, заваривали согревающий чай и разливали бодрящий кофе. Позже в меню вошли завтраки из тостов, омлетов, яичниц, каш и оладий. Гостям так понравился новый формат, что бабушка решилась расширить меню до обедов и ужинов. И тогда сами жители начали называть «Тыквенный фонарь» ресторанчиком. Бабушка смущенно отмахивались, мол, в Лостшире только один ресторан – тот, в котором заправлял кухней настоящий шеф-повар. А у них так, скромное заведение. Чтобы лишний раз не вгонять Лидию в краску, гости придумали новый статус – ресторанчик-закусочная. И он прижился.
Вильям неловко улыбнулся – так же неловко, какими были его движения, словно он так и не привык к своей долговязости:
–Здравствуйте, миссис Фелтрам. Мама просила передать вам flatbrød[7] и lefse[8] с новыми начинками. Она говорит, что нашла удачное сочетание.
Он стянул с плеч рюкзак и открыл отдел для документов, который никогда в жизни не видел внутри себя ни одного листка бумаги. Этот отдел парень использовал исключительно для лепешек, бережно складывая их в него, чтобы не помять.
Бабушка притворно погрозила пальцем:
– Просто Лидия, никакой миссис Фелтрам.
Вильям снова неловко улыбнулся и протянул лепешки, аккуратно упакованные в коричневый пергамент.
– Одни с пармезаном и розмарином, другие с консервированной скумбрией и фасолью.
Бабушка взяла свертки:
– Передай маме спасибо.
Мама Вильяма часто готовила что-то, что напоминало семье о доме в Норвегии, откуда они переехали четыре года назад. Обычно она сама заходила в закусочную, чтобы угостить Аманду и ее бабушку, но после того как Николь привела Вильяма на стажировку, передавала угощения через сына.
Однажды они с бабушкой даже устроили неделю норвежской кухни в «Тыквенном фонаре». В меню появились свеле[9], вафли, рыбные котлеты… Аманде даже начало казаться, что она чувствует солоноватый аромат с фьордов[10], хотя ни разу там не была. А Нордены прослезились в первый же вечер. Они до сих пор были благодарны гостеприимству «Тыквенного фонаря». Но не только из-за недели норвежской кухни.
Четыре года назад бабушка приютила их на втором этаже коттеджа, хотя уже много лет не сдавала комнаты и зареклась, что никогда этого не сделает. Но семья Норденов стала исключением.
Они переехали в Лостшир, когда отцу Вильяма предложили здесь хорошую работу. Норденов обещали встретить еще в аэропорту Лондона, обеспечить трансфер и заселить в дом, который будет оплачивать компания. Но из-за накладки Норденам, которые не только впервые оказались в стране, но и не так хорошо владели английским, пришлось самим добираться до Лостшира. А затем они столкнулись с тем, что их, оказывается, ждали только через месяц, и сейчас ничем не могли помочь: ни взять отца Вильяма на работу, ни устроить его – пятнадцатилетнего подростка – в школу, ни обеспечить жильем. Несмотря на то, что вина полностью лежала на компании – они указали неверные даты в письме, – свою ошибку они исправлять не спешили.
Норденам повезло зайти вместе со всем своим немалым скарбом в «Тыквенный фонарь».
Бабушка не любила лезть в душу, что-то выпытывать и тем более собирать слухи и сплетничать. Но она не смогла закрыть глаза на беспомощных Норденов, которые выглядели потерянными и напуганными, как заблудившиеся дети. У бабушки было доброе сердце, и оно не позволило ей просто накормить их ужином и отпустить скитаться по Лостширу.
В тот вечер она закрыла глаза на обещание никогда не брать постояльцев и пригласила Норденов остаться у них с Амандой.
– Ничего страшного, вы можете пожить этот месяц у нас с внучкой. На втором этаже полно свободных комнат, которыми мы не пользуемся. Вас устроят две комнаты с видом на наш тыквенный сад? – предложила Лидия. Позже она призналась Аманде, что боялась их вежливого отказа. Она бы не простила себе, если бы не уговорила их остаться.
– Мы ограничены в деньгах, – медленно произнес тогда глава семейства.
Из-за акцента он ярко произносил гласные и почти в каждом слове ставил ударение на первый слог на норвежский манер. Спустя четыре года акцент Норденов сгладился, но все равно оставался заметен, в особенности у Вильяма, когда тот волновался или торопился. Ему до сих пор приходилось мысленно проговаривать фразу, а затем озвучивать ее, из-за чего его речь была медленной и часто немногословной.
– Бросьте, вы меня оскорбите, если решите, что я буду просить с вас деньги в такой ситуации! – всплеснула руками бабушка. – Давайте договоримся, что вы будете помогать нам с внучкой в закусочной. А в свободное время Аманда сможет подтянуть английский Уильяма, чтобы ему было проще в школе.
Переглянувшись, Нордены согласились. Отказываться от такого радушия было просто глупо, особенно поздним вечером в чужом городе и чужой стране. Лишь Вильям смущенно поправил бабушку:
– Пожалуйста, называйте меня Вильям, а не Уильям. В Норвегии мое имя произносится как Вильям.
Она тепло улыбнулась ему и похлопала по плечу:
– Конечно, дорогой, конечно. Свои корни нельзя забывать, ты молодец.
Норденов нельзя было назвать просто соседями, на месяц они стали частью жизни Лидии и Аманды. Каждый вечер после закрытия они сдвигали столы и садились ужинать, много разговаривали и смеялись, играли в настольные игры. Благодаря занятости в закусочной всего за месяц Нордены успели познакомиться с доброй половиной Лостшира, освоиться и завести друзей.
Сейчас, когда «Тыквенному фонарю» вновь понадобились лишние руки, Вильям вернулся в ресторанчик.
– Я подменю тебя в зале, – бабушка положила руку на плечо Аманды. – А ты иди с ребятами на кухню. Сейчас там нужны все силы.
Стянув с себя свитер, Аманда послушно последовала за Николь и Вильямом. Та уже успела переодеться в цветастый сарафан поверх белой футболки и повязать фартук. В закусочной не было униформы, поэтому Николь выбрала ее для себя сама, меняя сарафаны по настроению.
Пока Аманда занималась чисткой овощей, Николь принялась учить Вильяма выпекать сдобные тыквенные спиральки в корице, постоянно хохоча над тем, что у него получались какие-то пружины.