Страница 12 из 22
Аманда переложила паштет из блендера в керамическую миску и, не сомневаясь ни секунды, оставила Николь с тестом – оно было в надежных руках. Кроме того, бабушка должна была проследить за всем процессом заготовок, а у Аманды оставалось немало дел по подготовке зала. Они еще ни разу не открывали ресторанчик, не протерев заранее столы и не вымыв пол. Нужно было проверить, все ли на местах: провести ревизию салфетниц, досыпать соль, перец и сахар, наполнить соусники ароматным маслом, кетчупом и сладкой горчицей.
Поставив перед Мадам Жирок ее второй завтрак, Аманда прошла к себе и переоделась из пижамы в рабочую одежду. Собрав волосы в хвост, она вышла в коридор и вслушалась в тишину. Аманду пробрала неясная дрожь, и она обхватила себя руками. Не было слышно ни звука, даже за окном. Если бы еще несколько минут назад она не стояла на одной кухне с Николь и Вильямом, всерьез решила бы, что весь мир исчез, оставив ее в семейном доме Фелтрамов наедине с кошкой.
Подойдя к бабушкиной спальне, Аманда припала ухом к двери. Раньше – когда ей становилось слишком одиноко и страшно – она вбегала в ее комнату и забиралась на кровать. Став старше, Аманда начала считать это глупостью – она ведь уже не маленькая девочка! Поэтому в такие моменты, как сейчас, она подкрадывалась к двери и вслушивалась в звуки за ней. Шум телевизора, шелест страниц, покашливание, легкий всхрап или любой другой шорох всегда успокаивали Аманду.
Но впервые за семь лет она не услышала за дверью даже скрипа половиц.
Постучавшись, нетерпеливо заглянула в спальню. Ей было важно увидеть бабушку, убедиться, что та рядом.
Кровать, как и комната, была пуста. И не заправлена. Бабушка никогда не оставляла кровать не застеленной, приговаривая, что порядок везде – порядок и в голове.
– Бабушка? – с легкой паникой в голосе позвала Аманда. Когда никто не отозвался, она проверила ванную комнату, но и та оказалась пуста.
Аманда мысленно приказала себе успокоиться. Наверняка бабушка просто пошла привести в порядок комнату Вильяма.
Однако, проверив весь второй этаж и даже заглянув на мансарду, Аманда затревожилась еще сильнее. Бабушки нигде не было. Спустившись вниз, Аманда влетела на кухню в надежде, что они с бабушкой всего лишь разминулись и та уже месит чуть оранжевое воздушное тесто. Но вместо бабушки в миску погрузил руки Вильям, в то время как Николь тонкой струйкой подливала в нее растопленное сливочное масло.
– Бабушка не заходила? – встревоженно спросила Аманда, переводя обеспокоенный взгляд с Вильяма на Николь.
– Нет еще, – качнула головой Николь, не отрываясь от процесса. Вылив последние капли масла, она посоветовала: – Старайся вымешивать не ладонью, а кулаком. Нет, Вильям, не надо его бить, это же тесто, а не груша!
– Груша? – переспросил он, хмурясь.
– Боксерская груша, – пояснила та, и на лице Вильяма отразилось понимание. Наконец, Николь повернулась к Аманде и заметила ее нескрываемый испуг: – Что-то случилось?
Закусив губу, Аманда снова обхватила себя руками, пытаясь успокоиться и найти рациональное объяснение. Она выдавила:
– Бабушки нигде нет.
Вильям перестал избивать тесто и, нахмурившись, предположил:
– Может, она пошла проверить сад?
– Точно! – подхватила Николь. – Такой ураган был, как бы теплицы не унесло. Наверняка Лидия, когда проснулась, сразу пошла оценивать ущерб. Она скоро вернется, не переживай.
Судорожно закивав, Аманда ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Но внутри нее уже не просто разрасталось, а вовсю бушевало знакомое чувство. То же она испытывала, когда пропала тетя Эбби, а затем и родители.
Тяжелый ком в горле не позволил Аманде вымолвить ни слова. Николь и Вильям продолжили суетиться на кухне, но их голоса стали отдаляться, словно кто-то вставил в уши Аманды беруши. Паника ворвалась в ее сердце, пробравшись холодными щупальцами вдоль позвоночника и заполнив душевную пустоту страхом.
Аманда постаралась убедить себя, что это просто совпадение, но очень уж сильно все походило на знакомый сценарий. Когда исчезли родители и тетя Эбби, тоже казалось, что все объяснимо, что они вот-вот вернутся… Ведь люди не пропадают бесследно ни с того, ни с сего! Она не раз говорила об этом с Крисом. Всему есть объяснение, нужно его всего лишь найти.
Вот только исчезновение Фелтрамов так никто и не смог объяснить. По крайней мере, убедительно, а не байкой о побеге с байкерами. Крис тоже терялся в догадках. Он перебирал вместе с Амандой разные версии, но каждый раз все сводилось к одному и тому же – либо Фелтрамы перебежали дорогу кому-то очень влиятельному, либо их похитили пришельцы.
Аманда передернула плечами. Она не имела права поддаваться панике. Она больше не была беспомощной маленькой девочкой – пришло время встретиться со страхом лицом к лицу, а не отступать перед ним.
Бабушка была ее последним близким человеком. Если с ней что-то случилось… Аманда не позволила себе закончить эту мысль.
Она решительно подошла к двери черного хода, сорвала с крючка бабушкино пальто и, не откликаясь на зов Вильяма и Николь, направилась в сад – хотела проверить все сама.
Порыв ветра – холодный, но не такой резкий, как вчера, – ударил в лицо и хлопнул дверью за спиной Аманды. Она замерла, внимательно всматриваясь, во что превратился их тыквенный сад.
Он раскинулся перед Амандой в неприветливости пасмурного утра. Ночной ураган оставил свои преступные следы. Поломанные ветви, прилетевшие на их территорию с других участков, были раскиданы по земле, листья с тыквенных плетей хаотично разбросаны, а крупные оранжевые тыквы, казалось, стали еще ярче на фоне взрыхленной черной земли.
Некоторые тыквы были треснувшими, с каплями свежей дождевой воды, сверкавшей на рваных краях. В воздухе ощущался аромат влажной земли, смешанный с тонким запахом перегнивших листьев и удобрений.
Теплицы тоже пострадали. Полиэтилен, накрывавший их, был почти полностью сорван, оголяя посадки с редкими сортами, требовавшими бережного ухода. Стебли и плети угрюмых от непогоды тыкв безвольно свисали, так и не найдя защиты от стихии.
Бабушка всегда бережно относилась к своим теплицами и тыквенным грядкам, призывая к этому и Аманду, и работников. Теперь же сад выглядел заброшенным и неухоженным, как будто ураган отобрал у него душу. Это зрелище лишь усилило гнетущее ощущение тревоги.