Дымок

29

Когда жители Дадли судачили, что Джефф Уидабикс носит много разных шляп,

[70]

[То есть совмещает разные должности.]

это следовало понимать буквально. Джефф проживал в старом доме Уидабиксов, построенном его прапрадедом в середине девятнадцатого века возле дороги из Олбани в Бостон, когда недра этой земли ещё были богаты железом (прапрадед владел шахтой), а вокруг расстилались сплошные фермы и леса. Некоторые члены клана Уидабиксов – особенно переехавшие в Калифорнию – до сих пор сокрушались, что городок, выросший рядом с домом прапрадеда, назвали Дадли, а не Уидабикс. Но с фактами не поспоришь: ферма Дадли занимала более семисот акров, а участок вокруг дома прадеда никогда не превышал одиннадцати акров, и те были куплены у Дадли.

Дорога между Олбани и Бостоном теперь носила название Маркет-стрит и являлась единственной проезжей улицей в деревне Дадли, ведущей с востока на запад. Железо под землей давно кончилось, переплавленное в чугунные болванки и отправленное на юг ещё в шестидесятых годах девятнадцатого столетия, фермы тоже исчезли, превратившись в пригородные кварталы, загородные дома и снова в леса. Но потомки Дадли по-прежнему жили здесь, в окрестностях родного города, а потомков Уидабиксов сегодня представлял Джефф – человек, носивший уйму разных шляп.

Обычно он развешивал их по крючкам на стене своего кабинета – в большой комнате слева от входа. Раньше тут была гостиная, которой пользовались лишь по праздникам, на семейных встречах и при визитах пастора. Позже помещение служило больничной палатой, если кто-то из Уидабиксов хворал так сильно, что не мог подняться по лестнице, а иногда – столовой, хотя и слишком удалённой от кухни. Теперь же тут располагался офис Джеффа, где по всей боковой стене на крючках висели его многочисленные шляпы.

Вот они, слева направо:

Шлем члена добровольной пожарной дружины, украшенный надписью «ШЕФ» спереди, со свисающими с него на ремнях защитными очками и кислородной маской.

Жёлтая строительная каска с надписью синими буквами: «МАСТЕР УИДАБИКС» с правой стороны – название небольшой строительной компании под руководством Джеффа, где он проводил большую часть времени с молотком в руках.

Белый шлем со встроенной рацией и красной надписью: «СКОРАЯ ПОМОЩЬ» спереди – экипировка Джеффа, когда он работал водителем в службе добровольной скорой помощи в Роу-Ян.

[71]

[Роу-Ян – область в штате Нью-Йорк между горами Таконик и рекой Гудзон. Название является устоявшимся сокращением от имени Роулифа Янсена – какого-то малоизвестного деятеля времен колонизации Америки.]

Тёмно-синяя магистерская шапочка с кисточкой, носимая на выступлениях унитарианского хора (Джефф не являлся унитарианцем,

[72]

[Движение в протестантстве, распространённое в англоязычных странах.]

но в хоре пели такие красивые девушки).

Строгая чёрная фетровая шляпа – для свадеб, похорон и публичных выступлений (чужих) на свежем воздухе.

И тёмно-синяя фуражка начальника полиции, с серебристой кокардой и жёстким чёрным козырьком – причина, по которой мы здесь.

В понедельник 26 июня Джефф Уидабикс проснулся утром одиноким и счастливым, вскочил с постели и направился в душ. Он не всегда просыпался в одиночестве, но не заморачивался по этому поводу. К сорока семи годам он дважды был женат, дважды разведён и, поддерживая с бывшими жёнами приятельские отношения, не видел никаких причин связывать себя узами брака в третий раз. По сути, он придерживался философии У. К. Филдса,

[73]

[Американский актёр, комик и фокусник.]

который однажды сказал: «Женщины для меня – всё равно, что слоны. Мне нравится на них смотреть, но свой слон мне не нужен».

Джеффу и правда нравилось смотреть на женщин, и не только смотреть – отсюда шапочка унитарианского хора и чёрная федора – но ещё больше ему нравилось оставаться мальчишкой, даже повзрослев – отсюда шлем пожарного и строительная каска, а также полицейская фуражка. Для веселого взрослого мальчишки, имеющего полное право носить все эти головные уборы, жизнь – довольно приятная штука, лучше и не скажешь.

Джефф в совершенстве владел кулинарными навыками холостяка; он бросал еду на плиту, съедал, потом прибирался. В семь сорок утра он закончил завтрак, налил вторую чашку кофе и прошёл в офис – пора было заняться делами.

Офис Джеффа, при всех его размерах, казался тесноватым. Шкаф с полицейскими досье стоял вплотную к шкафу с документами пожарного департамента и впритык к шкафу с бумагами строительной компании. Инструкции по пожарной безопасности, полицейские протоколы, сводки строительных норм и правил, брошюры о пиломатериалах наслаивались друг на друга в грубых стеллажах, которые Джефф сам мастерил по вечерам. На стенах, с трудом отыскав место между календарями, плакатами по технике безопасности, графиками строительных работ и картами местности, Джефф приколол присланные ФБР ориентировки на разыскиваемых преступников – не потому, что ожидал встретить кого-то из этих жутких типов в Дадли, а потому что их кровожадные лица напоминали ему: какими бы незначительными делами он здесь ни занимался, он всё же стоит на страже закона.

Полицейский департамент Дадли был, пожалуй, настолько мелким, насколько это вообще возможно: сам Джефф и два сотрудника на полставки, которых обычно привлекали для регулировки движения во время таких событий, как приезд цирка, выставка лошадей или фестиваль блюграсса,

[74]

[Музыкальное мероприятие, посвящённое блюграссу – жанру американской народной музыки. Как правило проводится на открытом воздухе в течение нескольких дней.]

проходящий по соседству. В остальное время полицию деревни Дадли, штат Нью-Йорк, представлял один Джефф – местное подспорье полиции штата, занимающейся всеми серьёзными преступлениями: кражами со взломом, вождением в нетрезвом виде, оборотом запрещённых веществ.

Однажды маленький пакетик с каким-то белым порошком – запрещённым, надо полагать – два дня пролежал в запертом нижнем ящике старого дубового дедовского стола в этом самом кабинете, в ожидании, пока ОУР

[75]

[Отдел уголовных расследований.]

штата пришлёт за ним кого-нибудь из Олбани. О, как же Джеффу хотелось раскрыть тот пакетик, хотя бы понюхать, а может, и чуть-чуть попробовать на вкус, но он не сплоховал, оставил улику в покое и с тех пор жалел об этом.