Дымок

18

В конце 1993 года Конгресс принял малоизвестную поправку к налоговому законодательству, по которой бесплатное парковочное место, предоставленное работодателем и стоящее больше 155 долларов в месяц, рассматривается как доход, облагаемый налогом. Целью этой поправки было немного пощипать состоятельных бизнесменов в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Чикаго, причём почтенным конгрессменам даже не пришло в голову, что

они

сами получают от работодателя – то есть от нас с вами – парковочное место стоимостью значительно больше 155 долларов в месяц. Вы когда-нибудь пробовали припарковаться поблизости от Капитолия? Однако этот факт не ускользнул от внимания СВД,

[40]

[Служба внутренних доходов. Нередко её называют просто Налоговое управление.]

не делающей различий между людьми, когда дело касалось налогов. Поэтому можно предположить, что эта поправка надолго в законах не задержится.

Но в данный момент партнёры юридической фирмы Мордона Лита столкнулись с мучительным выбором. Либо платить налог за удобные парковочные места в подвале офисного здания, либо убрать стёкла из расположенных под потолком окон подвальной парковки, сделав её тем самым «подверженной воздействию стихий», то есть формально находящейся снаружи и стоящей меньше 155 долларов в месяц. Уфф, еле пронесло.

Июньский ветерок, гуляющий по подвальной парковке, где стоял «Мерседес» Мордона, был сладким и нежным, пахнущим тропиками или как минимум каджунским

[41]

[Каджуны – субэтническая группа, потомки французских переселенцев, живущие в основном на юге штата Луизиана и сохранившие своеобразные культурные традиции, в том числе в кухне.]

рестораном в полуквартале отсюда. Мордон запер машину – он запирал её даже в собственном гараже, пристроенном к дому в Ойстер-Бей – повернулся к лифту и услышал, как неподалёку хлопнула дверь другого автомобиля. Появился Барни Бойлер, продажный коп, грузно шагающий к Мордону с самодовольной улыбкой на лице. Он и не подозревал, что больше походит на метрдотеля, чем на полицейского.

– Доброе утро, мистер Лит, – поприветствовал Барни, пребывающий в замечательном настроении. – Давненько не виделись.

Вот

поэтому-то

Мордон всегда запирал машину.

– Как ты сюда попал? – резко спросил он.

Кто-то мог обидеться на такой приём, но только не Барни.

– Вы шутите? – сказал он, и его чопорная улыбка расплылась ещё шире прежнего. – Я могу попасть куда угодно, если захочу.

– Я думал, ты стараешься проявлять осторожность, – кисло заметил Мордон, которого отнюдь не обрадовала эта встреча в самом начале рабочего дня. – Ты же вроде беспокоишься о слежке… Как ты их называл? Полиция, надзирающая за полицией.

– Нюхачи, – сказал Барни и, снова ухмыльнувшись, поднял большой палец к потолку. – Для них я сейчас на приёме у моего дантиста, в этом же здании.

– Давно ли он стал

твоим

дантистом?

– Совсем недавно.

«Разница между мной и Барни, – подумал Мордон, – и причина, по которой этот человек вызывает у меня отвращение, в том, что во время наших контактов я выполняю свою работу, а он изменяет своей. Из-за этого между нами пропасть».

– В чём дело, Барни? – спросил Мордон, демонстративно посмотрев на часы. – Если у тебя появились новости о том парне по фамилии Нун, почему ты не связался со мной обычным способом?

– Потому что это не обычные новости, – сказал Барни и, указав на «Ролекс» Мордона, добавил: – Ваши дела могут подождать. Давайте присядем на минутку, и я расскажу вам историю.

Неохотно, но всё же заинтригованный, Мордон последовал за Барни к длинному чёрному «Линкольну». Барни открыл заднюю дверь и жестом пригласил Мордона сесть.

Мордон отступил чуть назад, рассматривая автомобиль. Номера штата Коннектикут. На переднем пассажирском сиденье поверх свежего номера «Нью-Йорк Пост» лежит шофёрская фуражка. Перед просторным задним сиденьем экран телевизора.

– Это же не твоя машина.

– Я и не говорил, что моя. Залезайте, ладно?

Мордон колебался.

– Она что – была открыта?

– Когда я сюда пришёл – нет. Ну же, не хочется стоять на сквозняке. Вам бы не помешало тут окна застеклить.

Мордон не собирался обсуждать нюансы налогового законодательства с Барни Бойлером. Вместо этого он пригнулся и забрался в чёрный кожаный салон «Линкольна». Барни устроился рядом, закрыл дверь и со вздохом откинулся на сиденье.

– Неплохо, – улыбнувшись, сказал он.

– Уж не собираешься ли ты продать мне эту машину?

– Вот что мне в вас нравится, мистер Лит, – сказал Барни, – вам палец в рот не клади.

Мордон сжал челюсти, будто реагируя на последнюю реплику, отстранённо посмотрел на Барни и промолчал. Барни понял намёк, он всегда отличался сообразительностью.

– Хорошо, – сказал он, осмотрел пустующую парковку, вновь перевёл взгляд на Мордона. – Этот Нун, – наконец произнёс он, – любопытный тип.

– Он всего лишь мелкий жулик, ты сам недавно мне сказал.

– Если судить по его послужному списку, – согласился Барни. – Никакого отклика на старом криминальном радаре. Но вы почему-то им интересуетесь.

– Им интересуется мой клиент.

– Тем более. Выходит, этот парень куда важнее, чем кажется на первый взгляд.

Мордон позволил себе прохладную улыбку.

– Важнее, чем ты думаешь.

– Он не ответил на наше письмо, – сказал Барни.

– А ведь он должен был его получить, – сказал Мордон. Сегодня вторник, а письмо отправили в прошлый четверг.

– Либо Нун не получил письмо, потому что его близкие не знают, где он живёт, – предположил Барни, – либо он слишком хитёр, чтобы попасться на эту уловку.

– Ты явился сюда не для того, чтобы мне об этом рассказать.

– В прошлую среду, – продолжил Барни, – грабанули хранилище мехов в Астории. Похоже, замешан кто-то из сотрудников: никаких следов взлома, сигнализация отключена, а куча дорогих норковых шуб исчезла с концами. Но люди из отдела по расследованию краж сняли отпечатки пальцев – просто проверить, не привёл ли свой человек внутрь чужака – и среди них оказались пальчики нашего друга Фредерика Урбана Нуна.

– Он украл шубы?

– В суде это не докажешь, – сказал Барни. – Отпечатки пальцев говорят о том, что этот парень там был, но не говорят –

когда