Дымок

. Да, люди редко сталкивались со всей дури, обычно лишь случайно задевали друг друга плечами, но лишь потому, что видели идущего навстречу и дали себе труд хоть немного сместиться в сторону, чтобы не впечататься лоб в лоб. Но они не видели Фредди, и не имели ни малейшего представления, нужно ли уступать ему дорогу или хотя бы учитывать его присутствие на тротуаре. Они могли отдавить ему пальцы на ногах, ударить коленом в пах, засадить локтем поддых или треснуть лбом по носу – и всё это, даже не догадываясь, что его пальцы, пах, туловище или нос находятся где-то поблизости.

Может, идея была не так уж хороша. Может, следовало выбрать какое-то тихое малолюдное место. Но тогда Фредди

станет

заметным, если он попытается переместить поживу. И всё же оставался вопрос: как управиться с этой бесконечной толпой?

Пока Фредди стоял, прижавшись спиной к фургону, глядя на поток людей и пытаясь продумать следующий шаг – если таковой вообще последует – его зацепил проходящий мимо курьер «Юнайтед Парсел» и пошёл дальше, даже не остановившись посмотреть, чего он коснулся. В другом направлении шёл толстый бледный турист; он разминулся с курьером и врезался бы прямо в Фредди, если бы тот машинально не оттолкнул толстяка локтем. Турист бросил через плечо фразу на каком-то непонятном языке – возможно, извинение – и продолжил путь.

Минуточку. Люди и правда не могли видеть Фредди, но штука в том, что они толком не замечали

никого

, кроме тех, кто оказывался прямо перед ними и от кого приходилось увёртываться, чтобы не столкнуться. Если Фредди будет петлять и вилять среди прохожих так, чтобы свести соприкосновения к минимуму, никто даже не подумает, что среди них невидимка.

Что ж, теорию стоило проверить на практике. Целью Фредди являлось узкое шестиэтажное здание немного дальше по улице, с золотистой надписью: «АЛМАЗНАЯ БИРЖА» на пуленепробиваемом стекле витрины. Чернокожий охранник в коричневой униформе, выглядящий настоящим головорезом, сидел на табурете позади витрины, глядя на улицу, как кот у рыбной лавки, и словно бросая вызов любому, кто захочет войти и взять что-то вкусненькое. Рядом с ним чёрные решётчатые ворота преграждали путь в небольшой квадратный предбанник, где виднелась ещё одна массивная дверь, а что за ней – неизвестно.

Время от времени люди подходили к зданию, останавливались у ворот и нажимали кнопку звонка. Затем посетитель сообщал о себе в решётку микрофона, установленную между воротами и витриной, через которую выглядывал охранник. Он вступал с посетителем в полный подозрений разговор, изучал его с хищной враждебностью и в конце концов неохотно впускал внутрь.

Иногда клиенты приходили вдвоём; пока Фредди наблюдал за зданием, внутрь пустили даже троих – а значит, в предбаннике и дверном проёме наверняка хватит места для одного человека, сопровождаемого невидимым злоумышленником.

Невидимый злоумышленник наконец собрался с духом и отважился действовать, увидев тощего парня лет семнадцати, с чёрной бородкой, в чёрном пальто и шляпе, с торчащими из-под неё завитушками волос, который остановился у «АЛМАЗНОЙ БИРЖИ» и нажал звонок. Фредди решительно оттолкнулся от фургона, быстро на цыпочках пересёк тротуар, задев двух-трёх пешеходов – те продолжили идти, как ни в чём ни бывало – и оказался у железных ворот в ту же секунду, когда раздался противный звук отпираемого замка. Худой парень в чёрном облачении потянул за ручку ворот, они открылись, он шагнул внутрь, а невидимка проскользнул следом – настолько близко, что уловил смесь запахов мыла «Палмолив» и старого шерстяного пальто – неповторимый аромат своего проводника.

Закрывающаяся створка ворот едва не прищемила Фредди пятку и правый локоть, но он успел вовремя увернуться. Защёлкнулся замок. Загудела внутренняя дверь. Фредди и его танцевальный партнёр протиснулись через неё.

Вот он и внутри. Здесь пути Фредди и его нового знакомого разошлись. Тощий парень в чёрном целеустремлённо двинулся через вестибюль к узкой двери, за которой, похоже, находился ещё более узкий лифт. Он нажал кнопку на стене и замер в ожидании. Фредди не последовал за ним, а прижался голой спиной к прохладной стене и воспользовался случаем, чтобы осмотреться.

Продолговатый торговый зал имел примерно двадцать пять футов в ширину и шестьдесят в длину, потолок почти полностью состоял из включённых люминесцентных ламп. По обеим сторонам помещения и по центру тянулись три ряда кабинок с невысокими перегородками, отделяющими каждого торговца, его стол, сейф и витрину от соседей. Напротив каждой кабинки стояли деревянные стулья без подлокотников для клиентов. Посетители и сотрудники службы безопасности бродили туда и сюда по двум проходам. Торговцы в своих кабинках торговались, читали книжки в мягких обложках, разговаривали по телефону, складывали ряды чисел или рассматривали крошечные драгоценные камни через лупу.

Прибыл лифт – он оказался совсем крошечным. Даже двоим было бы нём тесно. Из лифта вышли двое, подёргивая плечами и поправляя одежду после поездки в неприятной тесноте, а бывший приятель Фредди зашёл в кабину и в гордом одиночестве поднялся – или, возможно, спустился – на какой-то другой этаж биржи.

Людской поток в продолговатом зале перемещался свободно и неформально, но в основном против часовой стрелки: от двери сразу направо, затем обратно, потом снова вперёд по левому проходу и так далее. Отдельные посетители делали краткие заплывы против течения, переходя от одного торговца к другому, но бо́льшая часть потока двигалась в одном направлении.

Фредди это было на руку. Он влился в толпу, двигаясь в общем темпе, почти вплотную прижимаясь то к одному, то к другому человеку, чтобы его не толкнули сзади. И на ходу он подмечал, мимо чего проходит.

Драгоценные камни. Голубые сапфиры, зелёные изумруды, красные рубины. Голубая бирюза, зелёный нефрит, красный гранат. Пурпурный аметист, чёрный оникс, фиолетовый александрит. Переливающийся опал, кремовый халцедон, жемчуг тысячи оттенков белого.

Но Фредди волновали алмазы и

только

алмазы. Мерцающие и мигающие за стеклом витрин, лежащие группками или в одиночном величии на войлочных подложках, пересыпающиеся, словно песчинки волшебной лунной пыли, из ладони в ладонь; крохотные твёрдые сгустки света, бесцветные, но наполненные цветами, огранённые, идеальные, чистые, дивные.