Дымок

6

Трудно ухаживать за телом, когда его не видишь. Этим утром процедуры в ванной оказались для Фредди сложнее обычного. С бритьём-то меньше всего хлопот – хотя эта часть ухода за собой была наименее необходимой, если подумать – потому что Фредди привык бриться в душе, не глядя на своё лицо в зеркало. Хуже всего, особенно под душем, что он видел сквозь веки. Когда человек закрывает глаза, он хочет, чтобы они оставались

закрытыми

. Он не хочет смотреть на струи воды, хлещущей из лейки душа ему в глаза, и уж точно не хочет любоваться мыльными контурами собственных пальцев, елозящих прямо перед лицом.

Несмотря на все трудности, он помылся. Полотенце покружилось по ванной комнате, казавшейся пустой, а затем Фредди принялся одеваться. С носками, брюками и ботинками проблем не возникло, но у рубашки-поло имелись вырезы для рук и шеи – и вот за ними-то ничего не было. Пег уже вернулась. Утром она взглянула на Фредди – вернее, на то место, где, судя по звукам, он находился – и сказала: «Я это не вынесу, Фредди. Я скоро вернусь». И ушла.

Теперь она вернулась и сидела на кухне, завтракая пустым тостом и чёрным кофе. Когда Фредди вошёл, Пег поднялась из-за стола, посмотрела на вырезы в рубашке-поло и сказала:

– Так и думала, что будет что-то в этом роде. С руками я ничего поделать не могу, но принесла кое-что для твоей головы. – Она указала разделочную доску, лежащую между раковиной и холодильником.

Фредди заинтересовался и подошёл взглянуть. Пег посетила какой-то магазин товаров для вечеринок или туристических сувениров, и теперь на разделочной доске лежали четыре маски из латекса, закрывающие всё лицо: Дик Трейси,

[4]

[Персонаж комиксов и фильмов, крутой детектив из Чикаго 1930-х годов.]

Барт Симпсон, чудовище Франкенштейна и аятолла Хомейни.

[5]

[Иранский религиозный и политический деятель, высший руководитель Ирана с 1979 по 1989 год. «Пугало» для типичного американца, наравне с чудовищем Франкенштейна.]

– Хомейни? – удивился Фредди.

– На него была скидка, – ответила Пег. – Я подумала: ты можешь выбирать маски по настроению. В течение дня сам решишь, кем себя чувствуешь.

– Если я когда-нибудь почувствую себя чудовищем Франкенштейна, – сказал Фредди, – тебе стоит начинать волноваться.

– Мне кажется, в основном ты будешь Бартом Симпсоном, – заметила Пег.

– Кипящим от злости,

[6]

[Ответ Фредди отсылает к часто повторяющейся в мультсериале реплике-идиоме Барта Симпсона: Don’t have a cow, man! («Не кипятись, чувак!»).]

– мрачно согласился Фредди, предаваясь жалости к себе. Затем он вздохнул и спросил: – Пег, а как мне есть через одну из этих штук?

– Не моя забота. – Взяв в руки чашку с кофе и тост, Пег добавила: – Думаю, с этих пор мы будем есть по-отдельности. Я в гостиной. Когда придёшь, будь одним из этих ребят, ладно?

– Ладно, Пег. – Фредди снова вздохнул. – Быть невидимкой – довольно одинокое занятие, не правда ли?

Пег сжалилась над ним.

– Может, это скоро пройдёт.

– Хотелось бы.

– Или мы привыкнем и приспособимся.

– Ты правда так считаешь?

– Ешь свой завтрак, если сможешь найти свой рот, – сказала Пег. – Потом приходи, и мы всё обсудим.

Пег покинула кухню, а Фредди налил себе апельсиновый сок и кофе, сунул пару вафель в тостер. Он позавтракал, сидя в одиночестве за маленьким кухонным столом и всё сильнее сокрушаясь о своей судьбе. Затем задрал рубашку, посмотреть – видна ли только что съеденная пища, и увидел миску овощного рагу под соевым соусом, но без самой миски. Отведя взгляд и опустив рубашку, Фредди твёрдо решил не рассказывать Пег об увиденном и, если получится, не допустить, чтобы она увидела это сама.

Повторное лицезрение своего завтрака привело Фредди в такое замешательство, что он чуть не вошёл в гостиную без своей новой головы. В самый последний момент, уже в дверях, он вспомнил и вернулся на кухню.

Его выбор маски Дика Трейси стал своего рода самотерапией, попыткой приободриться с помощью юмора. Фредди ведь был вором, понимаете? А Дик Трейси – коп. Дошло? Ну, попытка не пытка.

Пег всё запорола. Подняв взгляд от «Ньюсдэй», она сказала:

– А, голова Дика.

[7]

[Произносится так же, как dickhead – помимо буквального и вульгарного «залупа», это слово может значит «болван», «урод», «балда» и тп.]

– Ну, спасибо, Пег.

– Я не хотела тебя обидеть. Садись, Фредди, давай поговорим.

– Под маской жарко, – пожаловался Фредди, усевшись в своё любимое кресло перед телевизором.

– Если хочешь со мной разговаривать, – сказала Пег, – оставайся в ней.

– Сказать уж нельзя. – Всякий раз, когда Фредди вздыхал, латексная маска слегка раздувалась, словно Дик Трейси подхватил свинку.

Пег недовольно нахмурилась. Минуту спустя она произнесла:

– Фредди, не мог бы ты надеть рубашку с длинным рукавом?

– Это начинает раздражать, – заявил Фредди, но всё-таки послушался, встал и направился в спальню, вернувшись через пару минут в синей рабочей рубашке с длинными рукавами, лишь слегка подвернутыми, и маской Дика Трейси, заправленной под воротник. – Так лучше?

– Сойдёт, – сказала Пег. – Прости мою придирчивость, Фредди, но я всё никак не могу привыкнуть. Я свыкнусь, обещаю, но это займёт какое-то время.

– Может, нам не понадобится слишком долго ждать, – предположил Фредди, вновь садясь в своё любимое кресло и остро осознавая, что за подвёрнутыми манжетами рубашки ничего не видно. – Может, это скоро пройдёт.

– Может быть.

– И лучше бы поскорей, – сказал Фредди. – Как считаешь, стоит ли мне вернуться к тем докторам и заключить ещё одну сделку, выпросить у них действующий антидот?

– Это рискованно, Фредди, – предупредила Пег. – Вдруг они тебя арестуют или ещё что.

– И всё же, я готов рискнуть, чтобы вернуть… ну, ты понимаешь, вернуть

себя

.

– Знаешь, я тут подумала, – сказала Пег, – может, то, что с тобой приключилось, не такая уж трагедия.

– Это не трагедия, – согласился Фредди. – Просто заноза в заднице.

– Или, возможно, – продолжила Пег, – преимущество.

Дик Трейси скептически взглянул на неё.

– Что за преимущество?

– Ну, вспомни, чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Ворую всякие вещи.

– А теперь представь: тебя никто не видит.

Фредди задумался, уперев подбородок Дика Трейси в ладонь своей невидимой правой руки, что со стороны выглядело довольно нелепо, и произнёс:

– Хммм…

– Ты понял, о чём я, – сказала Пег.