Страница 42 из 77
Было и грустно, и немного обидно. Возможно, я все еще снова и снова переживаю какое-то давнее поражение. Бывают дни, когда печаль накрывает меня, как сегодня. Неужели я до сих пор какой-то «неправильный» человек — человек, которого всегда найдется за что отругать? Поэтому стоит мне лишь чуть оступиться, как внутри все взрывается. А иногда, наоборот, поднимается обида: разве я плохо справляюсь? Разве этого недостаточно? Сколько еще я должна пытаться стать идеальной? С самого утра на меня давило чувство несправедливости — наверное, из-за того сна про госпожу Пэ.
Не знаю, сколько времени я проплакала. Словно передразнивая мой плач, надо мной с пронзительным криком «ки-и, ки-и» пронесся синий дрозд. Сидевшие вдалеке чайки наблюдали за мной равнодушно. Выплакавшись, я почувствовала себя так, будто с сердца смыли тяжелый слой соли. Кровь на колене тоже остановилась.
Я поднялась, взяла рюкзак и пошла в сосновый лес. Перед тем как перейти вершину, я на мгновение обернулась. В синей воде смутно виднелось мидиевое поле — большое и темное, оно удивительно гармонировало с цветом моря. «В следующий раз буду наступать осторожно. Одного раза мне достаточно. Даже если поранюсь, так больно уже не будет». Я снова пошла вперед, энергично размахивая руками. И тут из леса подул прохладный ветер, мягко скользнув по плечам и рукам. Он напоминал теплые объятия, поэтому я невольно раскинула руки ему навстречу. В голове вновь прозвучал голос из сна:
«Счастливо. Хорошей жизни тебе. Прощай».
Тайфун
Мимо острова проходят суда. Я открыла глаза. Около пяти утра они неизменно возвращаются в порт. Я лежала в кромешной темноте и моргала, решив включить свет лишь после того, как все огни этих судов переместятся на сушу. Интересно, радуется ли море этому огоньку, загорающемуся в доме посреди бескрайних вод?
Я снова ощутила сонливость и уже собралась опять накрыться одеялом, когда уловила обрывки переговоров по рации между проходящими судами. Услышав тревожное «Быстрее, быстрее!», я сразу насторожилась. Сна не было ни в одном глазу. Что там случилось?
«Ай, больно!» Я поспешно вскочила, собираясь выйти наружу, и ударилась коленом о край стула. Похоже, ссадина, оставшаяся после обхода острова несколько дней назад, снова разошлась. Я намазала ее толстым слоем мази и, меняя пластырь, заметила, что заживет она не раньше чем через несколько дней. На этот раз я обернула колено бинтом поверх пластыря и крепко перевязала.
Выйдя из дома, я направилась к причалу. Ветер дул довольно сильный. Смешавшийся с ним теплый летний воздух создавал странное тревожное ощущение. Волны были не слишком высокими, но вдали, у линии горизонта, море все покрылось рябью, будто множеством мелких морщинок. Сильные порывы ветра время от времени с силой били по воде. Забрав с причала заготовленные Хёнчжу закуски, всю дорогу обратно я шла пошатываясь, словно навеселе: волосы хлестали меня по лицу и мешали смотреть вперед. Подойдя к дому, я вдруг заметила, что калитка была открыта и раскачивалась на ветру. Это она сама распахнулась — или я вчера плохо ее закрыла?
Торопливо развязав пакет с продуктами, я первым делом бросилась искать записку от Хёнчжу. Ее теплые слова всегда придавали мне сил, и я с тихим ожиданием развернула листок. Но сегодня тон другой: «Чжиан, тайфун проходит через весь наш регион. Сегодня вечером ветер и дождь будут сильнее всего, так что убери все с причала: снасти, удочки, верши. И проверь хорошенько дверные коробки».
В ее тоне чувствовалась тревога, и прежде чем я успела все обдумать, тело само пришло в движение. Я выбежала к воротам и посмотрела на флюгер: стрелка, направленная с юга на север, дрожала, не меняя направления. Я повернулась лицом на юг, и волосы тут же откинуло назад, на север. Ветер и правда был серьезный. А если вечером он станет еще сильнее?
Внутри разрасталось какое-то тревожное возбуждение. Я походила по дому, потом решила сначала успокоиться и поставила чайник. По привычке смолола зерна, заварила чашку кофе и подошла с ней к окну. Окна в доме лишь изредка подрагивали, но сильно не тряслись. Я поднесла чашку к губам и сделала глоток. Горьковатый вкус был таким же, как и всегда. Что ж, попробую и я прожить этот день так же спокойно.
Допив кофе, я поставила вариться рис. Примерно половина чашки — моя порция на один прием пищи. Я высыпала рис в кастрюлю и налила воды чуть меньше сантиметра — все на глаз, но выходило вполне сносно. Поставила на сильный огонь, и вода скоро забурлила, а зерна хаотично закружились. С этого момента я непрерывно мешала рис ложкой, пока вода не выпарилась. Когда остались одни зерна, я убавила огонь, накрыла кастрюлю крышкой и подержала еще пять минут. Потом выключила и дала рису настояться.
Я переложила рис в тарелку, а из отправленных Хёнчжу закусок выбрала салат из сырого минтая и поставила его на стол. Минтай пропитался соусом, его текстура стала упругой. Он был соленый и острый… Но наслаждаться его вкусом почему-то не получалось. Мой взгляд снова и снова возвращался к записке. Я не могла остановить тайфун. И даже не представляла, к чему и как готовиться.
Я уже собиралась мыть посуду, когда послышался стук падающих капель. Я открыла окно: крупные капли дождя с силой хлестали землю. Наверняка будет больно, если такая упадет на голову. «Надо надеть дождевик и кепку…» — бормочу я себе под нос, собираясь выйти. Туго затянув сандалии, я до упора стягиваю ремешок кепки, крепко завязываю пояс дождевика. Ну что ж, пора выходить под дождь.
Ветер разметал тяжелые струи так, что перед глазами все побелело, словно кто-то распылял воду из пульверизатора. Щурясь, почти вслепую, я первым делом направилась к причалу. Крепко ухватилась за столб, вбитый в скалу, и как следует тряхнула его. К счастью, он даже не шелохнулся. Я стала тянуть за привязанные к нему веревки и по одной вытаскивать их на берег. Подняв три ловушки для рыбы, я оттащила их вглубь пляжа. Ветер тут же принялся катать их, как ему вздумается. Я снова побежала к ним и попыталась поставить их по направлению ветра, но они, будто танцуя, опять разлетелись кто куда. Пришлось бежать за теми, что докатились до самых прибрежных скал. Я подбирала их, тяжело дыша, и думала: «Сегодня будет непросто…»