Страница 70 из 85
I
Следующую любопытную историю я услышал от одного случайного попутчика в поезде. Добродушная, кроткая физиономия этого джентльмена, которому уже было за семьдесят, и солидное, простое обхождение налагали печать непререкаемой истины на каждое слово, исходившее из его уст. Вот что он рассказал мне:
Вам, наверное, известно, как почитают в Сиаме белого слона. Вы знаете также, что владеть им может только король — это его священная собственность — и что в известной степени белый слои стоит выше короля, ибо ему воздается не только почет, но и благоговейное поклонение. Так вот. Пять лет тому назад между Великобританией и Сиамом возникли недоразумения по поводу пограничной линии, и, как сразу же выяснилось, Сиам был неправ. Англия незамедлительно получила следуемое ей удовлетворение, и ее представитель в Сиаме заявил, что, будучи вполне доволен исходом переговоров, он рекомендует предать недавние события забвению. Сиамский король облегченно вздохнул и, отчасти в знак признательности, а отчасти, может быть, для того, чтобы в Англии не осталось и тени недовольства им, решил преподнести королеве подарок — ведь на Востоке не знают более верного способа умилостивить врага. Подарку надлежало быть поистине царским. А какое подношение более всего могло соответствовать этому требованию, как не белый слон? Я занимал тогда видный пост на гражданской службе в Индии и был сочтен наиболее достойным чести доставить этот дар ее величеству. Для меня самого и для моих слуг, для военной охраны и целого штата, приставленного к белому слону, был зафрахтован корабль, и, прибыв в положенное время в нью-йоркскую гавань, я водворил своего подопечного вельможу в прекрасное помещение в Джерси-сити. Эта остановка была необходима, ибо прежде, чем пускаться в дальнейший путь, слона следовало подлечить.
Первые две недели все шло прекрасно, а потом начались мои бедствия. Белого слона похитили! Глубокой ночью мне позвонили по телефону и сообщили об этом страшном происшествии. Несколько минут я был вне себя от ужаса и огорчения; я чувствовал полную беспомощность. Потом немного успокоился и собрался с мыслями. Мне стало ясно, что надо предпринять, и каждый разумный человек сделал бы на моем месте то же самое. Несмотря на поздний час, я немедленно выехал в Нью-Йорк и, обратившись к первому попавшемуся полисмену, попросил его проводить меня в главное управление сыскной полиции. К счастью, я поспел туда во-время: начальник полиции, знаменитый инспектор Блант, уже собирался уходить домой. Инспектор, оказался человеком среднего роста и плотного сложения; когда ему случалось задумываться над чем-нибудь, он хмурил брови и глубокомысленно постукивал себя указательным пальцем по лбу, и это сразу же вселяло в вас уверенность, что вы имеете дело с незаурядной личностью. Я только взглянул на него и, немедленно почувствовав к нему доверие, загорелся надеждой. Я изложил инспектору суть дела. Мои слова ни в коей мере не поколебали его железного самообладания, они произвели на него примерно такое же впечатление, как если бы я сообщил ему о пропаже собачки. Он знаком предложил мне сесть и сказал:
— Разрешите минутку подумать.
С этими словами инспектор сел за свой письменный стол и склонил голову на руки. В другом конце комнаты работали клерки; следующие шесть-семь минут я не слышал ничего, кроме скрипа их перьев. Инспектор сидел, погруженный в глубокие думы. Наконец он поднял голову, и твердое, решительное выражение его лица сразу же показало мне, что мозг этого человека поработал не зря и уже успел составить план действий. Он начал негромким, но внушительным голосом:
— Да, это не совсем обычный случай. Надо действовать осмотрительно, надо быть уверенным в каждом своем шаге, прежде чем решаться на дальнейшее. И тайна, глубочайшая, абсолютная «тайна! Никому не рассказывайте о случившемся, даже репортерам. Предоставьте их мне. Они узнают только то, о; чем я сочту нужным Сообщить.
Он позвонил; появился молодой человек.
— Элрик, пусть репортеры подождут.
Молодой человек удалился.
— А теперь приступим к делу — и приступим методически. В нашем ремесле все построено на точности и скрупулезности метода.
Он взял перо и лист бумаги.
— Ну-с, так. Имя слона?
— Гассан-Бен-Али-Бен-Селим-Абдалла-Магомет-Моисей-Алхамалл-Джемсетджеджибой-Дулип султан Эбу-Будпур.
— Прекрасно. Уменьшительное?
— Джумбо.
— Прекрасно. Место рождения?
— Столица Сиама.
— Родители живы?
— Нет, умерли.
— Другие отпрыски имеются?
— Нет, он был единственным ребенком.
— Прекрасно. По этим пунктам сведений достаточно.
Теперь будьте добры описать (внешность (слона, не оставляя без внимания ни одной подробности, даже самой незначительной, то есть (незначительной с вашей точки зрения. Для человека моей профессии незначительных подробностей нет.
Я исполнил просьбу инспектора; он записывал все с моих слов. Когда я кончил, он сказал:
— Теперь слушайте. Если тут допущена малейшая неточность, поправьте меня.
Он прочел следующее:
—
«Рост 19 футов; длина от темени до начала хвоста 26 футов; длина хобота 16 футов; длина хвоста 6 футов; общая длина туловища, включая хобот и хвост, 48 футов; длина клыков 9 % футов; уши в соответствии с общими размерами; отпечаток ноги похож на след от бочонка, если его поставить стоймя в снег; цвет слона грязно-белый; в каждом ухе имеет по одному отверстию для серег размером с блюдце и обладает привычкой поливать зрителей водой, а также колотить хоботом не только знакомых, но и незнакомых; слегка прихрамывает на правую заднюю ногу и имеет небольшой рубец под левой подмышкой — след зажившего нарыва; в момент похищения имел на спине башню с сидячими местами на пятнадцать персон и чепрак из золотой парчи размера обыкновенного ковра»
.
Никаких неточностей я не обнаружил. Инспектор позвонил, отдал это описание Элрику и сказал:
— Немедленно напечатать в пятидесяти тысячах экземпляров и разослать во все имеющиеся в стране сыскные отделения и ссудные кассы.
Элрик удалился.
— Ну-с, так. Пока все идет прекрасно. Теперь мне нужен фотографический снимок вашей движимости.
Я дал ему фотографию. Он посмотрел на нее критическим оком и сказал: