Неверная луна

— Я знаю! — Бен радостно подпрыгнул и чуть не боднул Каэтано в нос. — Ты этот рыцарь! А поцелуй еще маму!

У Рут отпала челюсть. Где ее ребенок этому научился, ради всего святого?! А Каэтано встал, обошел кровать и положил тяжелую горячую ладонь на ее затылок, притягивая ближе.

— Ради сына, — шепнул.

Рут закрыла глаза, когда губы Каэтано коснулись ее. Так мягко и нежно, словно она была из стекла и дыма. Ощущение сразу пропало — Каэтано отстранился и вернулся к радостно улыбающемуся Бену.

И Рут против воли выслушала сказку. Жил да был черный рыцарь, вынужденный носить уродливый шлем и не показывать своего лица другим. Даже пищу рыцарь вкушал в одиночестве и темноте из-за проклятья, наложенного злым колдуном. Рыцарь полюбил девушку, но та не ответила ему взаимностью, ведь думала, что он очень страшный и поэтому не снимает шлема (здесь Рут была вынуждена прикусить щеку, чтоб не испортить ребенку радость, ведь Бен слушал сказку с сияющими глазами.). Рыцарь удалился в горы, а девушка стала готовиться к свадьбе с другим. («Ага, удалился он, скотина!» — почти рычала Рут мысленно). Но тут на королевство напал страшный, злобный и кровожадный дракон — Каэтано не пожалел красочных описаний, и Бен аж под одеяло забился, повизгивая от ужаса и восторга одновременно. Дракон сжег город, сожрал целое стадо овечек и навалил огромную кучу на главной площади (у Рут отвалилась челюсть — кучу, серьезно?). А потом схватил своими окровавленными лапами ту самую девушку и утащил ее в свою вонючую пещеру, полную золота и обглоданных костей. Рут не выдержала:

— Он еще ребенок! Зачем ты его пугаешь!

— Мам, я не боюсь, я знаю, что рыцарь всех спасет! — Бен высунул из-под одеяла лохматую головенку, его глаза хитро поблескивали.

Каэтано только улыбнулся на возмущение Рут и продолжил. Конечно, тут рыцарь взял большой меч, вскочил на верного коня и поскакал спасать девушку. Скакал недолго — видно, дракон жил поблизости. Вызвал чудище на бой. Дракон жег его пламенем, бил хвостом, пытался укусить, но рыцарь все равно снес ему клыкастую башку, хоть и был уже весь израненный. Выбежала девушка из пещеры и заплакала, не хотела она менять одно чудовище на другое. Тут рыцарь ей сказал, что она свободна, и посоветовал набрать золота на приданое. А сам с трудом взобрался в седло верного скакуна и совсем уж было собрался уезжать, но девушка устыдилась, расплакалась, и попросила ее подвезти до города.

Но не доехали они до города, поскольку началась у рыцаря лихорадка от ран. Потерял он сознание и едва не упал с коня. Заметалась девушка, не зная, как его лечить, не снимая доспехов. И поклялась, что какой бы он страшный под маской ни был, она все равно его вылечит и замуж за него выйдет. И сняла с него шлем. Тут проклятье злого колдуна развеялось, как дым, и увидела девушка, что это просто мужчина. Полюбила она рыцаря, вылечила его травами, и сыграли они свадьбу сразу, как доехали до города («Ага, а еще она беременная была», — стиснув зубы, думала Рут).

Бен, судя по всему, многого не понял. Все-таки ментальное общение имеет пределы. Но Каэтано, видимо, не только рассказывал, но и показывал ему что-то, невидимое для Рут. Так что ребенок получил море удовольствия.

Сын зевнул, лег набок, подложив ладошку под щеку, а второй рукой взял отца за ладонь.

— Ты ведь не уйдешь больше? — спросил.

— Не уйду, — покачал головой Каэтано. — Но буду ненадолго отлучаться по делам.

— Не уходи, папа, я так тебя люблю… — пробормотал сын совсем уж неразборчиво и через несколько минут уже сопел.

Каэтано осторожно высвободил руку и распрямился. Здоровенный, высокий. Шагнул к Рут, которая пыталась сморгнуть слезы обиды от неожиданного признания Бена отцу.

— А ведь он мог бы видеть отца каждый вечер, если бы мать не лишила его такой возможности, — протянул. Но настоящего гнева за его словами не было, лишь желание уколоть.

— Мы были так счастливы без тебя… — упрямо проговорила Рут, сильнее сжимая кулаки.

— Не были. Иначе бы он не обрадовался мне так сильно, — логично предположил Каэтано и встал к Рут совсем вплотную, лишая ее личного пространства и вызывая ужасные флэшбеки. Шепнул тихо: — Рут…

— Что тебе нужно? Возьми еще женщин, заведи еще детей! — она схватилась за его порванную и прожженную рубашку.

— Рут, пойдем со мной, прошу тебя, — Каэтано говорил медленно и четко. Будто давно готовился. Коснулся ее плеча кончиками пальцев. — Пожалуйста.

— Ради чего? — Рут горько поджала губы. — Чтобы ты бил кнутом не только меня, но и Бена? Резал его ножом?

— Я не… — Каэтано на миг прикрыл глаза и снова вперился в нее взглядом. — Я дам тебе и сыну все, что вы пожелаете.

— Я желаю свободы, — Рут подняла подбородок. — Как тебе такое?

— Да будет так, — Каэтано кивнул, развернулся и пошел к выходу из квартиры.

— Ты куда?! — Рут поразилась и сделала несколько шагов за ним, будто догонять собралась. Выпалила первое, что пришло в голову: — Ты же ранен… Надо обработать ожоги…

— Доброй ночи, Рут, — и Каэтано вышел на лестничную площадку. Хлопнула дверь, а Рут задохнулась в изумлении. Он что — вот просто взял и ушел?!

Заперла дверь, села на пол и разревелась. Этого просто не может быть — магистр Каэтано издевался над ней сутки. Перевернул вверх дном всю ее жизнь, лишил ее работы — а теперь пафосно удалился в закат! Мерзавец и негодяй!

Она приняла душ и попыталась уснуть, но не вышло. Тогда она пересчитала украденные деньги — три года безбедной жизни на югах. Не пора ли паковать вещи? Прибралась в кладовке, заваленной обрывками ткани и скотча — судя по всему, Марта срезала с Каэтано путы ножницами и даже кое-где поранила его, потому что на полу были пятна крови.

Восход солнца Рут встретила на кухне — с чашкой самого крепкого и горького кофе, на который была способна ее подержанная кофеварка. Она отменила занятия с детьми и сегодня, а потом написала воспитательнице, что Бен не придет в детский сад. Решила провести день с ребенком, чтобы ее не заподозрили в присваивании денег. А наворованное спрятала в вентиляционный короб. Затем дозвонилась до знакомого эвакуаторщика и договорилась с ним, что ее машину заберут в автосервис.

По телевизору информацию о произошедшем в клубе давали очень скупо, вроде как правоохранительные органы вовсю работают над расследованием. Соцсети были полны традиционного возмущения и неясных слухов. А Бен спал чуть ли не до десяти, когда сама Рут уже начала клевать носом. И первое, что он спросил после пробуждения, конечно: «Где папа?»