Страница 5 из 28
Глава 2. Когда принимаешь решение о будущем
Я помню почти все о своем падении. За исключением тех пятнадцати минут, когда Фаррен Уолш, судя по всему, вытащила меня из воды и сделала искусственное дыхание. Эта часть истории не дает мне покоя, поэтому я снова и снова прокручиваю ее в голове. Фаррен Уолш. Угораздило же меня упасть прямо возле ее наблюдательного пункта. И вдобавок ко всему упустить все самое важное. Я зарываюсь лицом в подушку. Ну что за невезение. Я не был уверен, что выживу, а теперь, будучи спасенным, не думаю, что смогу вынести этот позор.
Боль в руке возвращает меня в настоящее, к куда более важной проблеме. Гонка была только вчера, но перевернула все с ног на голову.
Сумерки сгущаются, и дом окутывает непривычная тишина. Дверь тихо скрипит, когда заходит мама. Мгновение мы смотрим друг на друга, словно незнакомцы. Тени скрывают огненный оттенок ее рыжих волос и россыпь веснушек на переносице и щеках.
– Ты спал?
– Нет, просто… – Не могу же я сказать ей, что мучительно пытаюсь вспомнить те несчастные пятнадцать минут. – Размышлял.
– Я принесла тебе настой.
– О. – Это неожиданно, ведь я сам завариваю себе серебряный настой с тринадцати лет. «Не рассчитывай, что кто-то будет делать это за тебя», – всегда говорит отец, обычно сразу после того, как мама или я подаем ему кружку. – Спасибо.
Она протягивает мне полную чашку с теплой жидкостью. В ней плавают хлопья серебристого драконьего металла, призванные ускорить заживление моей сломанной руки. Одним глотком я выпиваю содержимое. Сегодня мне пришлось столько раз пить эту гадость, что во рту ощущается стойкий металлический привкус.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает мама.
Я поправляю перевязь.
– Все в порядке.
Она колеблется, прежде чем обнять меня.
– Джеймс, я…
Мое сердце колотится в груди. Мы переходим от неожиданного к чему-то по-настоящему редкому. Неужели она собирается извиниться? Признать, что…
– Давай поговорим начистоту, – тихо говорит она.
Я неловко прижимаюсь к ее плечу, не привыкший к объятиям. Серебряные нити ее платья покалывают кожу, в отличие от мягкой подушки. Слова «Ты первая» уже готовы слететь с языка, но мама продолжает:
– Мне так страшно, – признается она и тут же отстраняется, словно начав открывать правду, боится потерять время на что-либо другое. – Я говорила с тетей Рошин из Хардсилла. Она согласна взять тебя на лето. А после…
– Нет, – вырывается у меня. Это происходит непроизвольно. Паника обнажает мои истинные намерения. Хардсилл – город маминого детства, один из самых северных и знаменитых в Тулине. Я предполагал, что она попытается отправить меня подальше, поэтому заранее подготовил аргумент и возможное решение. – Я не хочу далеко уезжать от Форсена. Мне нужно быть рядом с Хортом.
– Джеймс, – вздыхает она. – Этот дракон не важнее твоей жизни.
Моей жизни? Словно мое пребывание здесь равносильно ее утрате. Вот что так сильно пугает маму. По телу пробегает холодок, рука снова пульсирует. Есть другие пятнадцать минут, которые я предпочел бы стереть из памяти.
– Хорта лечат в заповеднике Уолшей. Что, если я побуду там, с ними?
Озвучить это – словно бросить спичку в порох. Напряжение в груди отсчитывает секунды до взрыва. Я всматриваюсь ей в глаза, пытаясь уловить реакцию, пока она не успела ее скрыть.
– С Уолшами?
Выражение ее лица меняется. Кажется, мама мысленно прикидывает часовую дорогу из города в сельский заповедник. Очевидно, что это гораздо дольше, чем минута, которую мой отец тратит на путь по коридору.
– Папа все равно будет заставлять меня каждую неделю проверять Хорта. Лучше я останусь там и буду работать на них. Слышал, доктор Уолш ищет помощника на лето. Мы можем сказать всем, что это стажировка.
– Меня не волнует, что подумают люди. – Вот это да. Должно быть, впервые в жизни. – Почему ты вообще хочешь работать? – Несколько рыжих прядей выбиваются из пучка, когда мама встряхивает головой, словно осознав что-то. – Из-за полной стипендии? Ты все еще зациклен на этом, даже после…
Я замираю. Ее взгляд прикован к моей руке. Это не первая моя перевязка или гипс, но по ее реакции кажется, что это так.
– Я же говорил тебе, что подал заявление.
– Знаю, – отвечает она. – Но я бы хотела, чтобы ты…
– Ты сама сказала, что это лучше, чем гонки.
– Да. – В ее голосе слышится поражение. – Это лучше, чем гонки.
Хорошо помню, как мама впервые признала это здесь, в тишине моей комнаты. Те ее слова, два года назад, до сих пор звучат в моей памяти. Они стали для меня маяком – надеждой на иное будущее и другой путь.
Я чувствую, что она согласна со мной. Поэтому остается лишь одна часть головоломки, которую я не могу решить в одиночку.
– Мне нужна помощь, чтобы убедить Уолшей дать мне работу и принять меня на все лето.
Мама хмурится:
– Уолши работают на нас уже много лет.
«С» нами, а не «на» нас. Доктор Уолш – ветеринар, которого мы нанимаем, а не тот, кем мой отец может командовать и манипулировать с помощью денег. Это принципиальное отличие. Их не подкупить, потому что настоящий талант не продается.
– Мы их убедим. – В ее голосе нет ни капли сомнения, лишь сталь, выкованная суровым воспитанием в Хардсилле. – Я не вижу никаких препятствий для этого. Мы просто не позволим им нам отказать.