Страница 22 из 72
Мы зашли было в Espresso Ваг, но там выстроилась такая длинная очередь, что мы повернули обратно. Другие кафе тоже оказались забиты битком. В конце концов мы вышли из музея. Я купила в палатке две бутылки колы, и мы не спеша пошли по набережной Темзы. Легкий бриз разгонял облака, так что небо становилось странного, бледно-синего, почти металлического цвета.
На улице и впрямь было намного лучше. Если не считать того, что мы уже какое-то время шли молча. Меня постепенно охватывала та же неловкость, что и в прошлый раз. В конце концов, неужели нам нечего сказать друг другу? Возможно, я слишком серьезно все воспринимаю. Наверное, я не так его поняла, когда он сказал, что хочет «обо всем со мной поговорить». Стоило мне об этом подумать, как Томас, будто прочитав мои мысли, мило улыбнулся.
— Здорово быть здесь с тобой.
— Да…
Ты, наверное, на меня обижена.
— За что?
— Сама знаешь.
Я не ответила.
— Я думал о тебе, Грейс. Часто. Но тут такое дело…
— Все сложно.
— По большей части.
Вокруг нас сновали туристы, семьи, маленькие дети, размахивающие сладкой ватой… Сколько народу!
— Ты не обязан мне это говорить, — сказала я.
— Обязан. Вообще-то все сложно и в то же время очень просто.
Ну вот, опять.
Томас рассмеялся.
«Сложно и просто». Ну и ну!
— Ты уже была влюблена?
— Да…
— Давно?
— В прошлом году. А что?
— Потому что не всегда удается легко забыть того, кого любил. И чем у тебя все кончилось?
— Плохо. Для меня это было первое сильное разочарование.
— Как его звали?
— Питер. Питер Предатель! — добавила я, едва не рассмеявшись. — Но я пришла в себя, к счастью. А ты?
— У меня тоже все плохо закончилось. Я случайно встретил ее на рождественских каникулах.
— Вот так…
В октябре мы с Дженнифер поняли, что между нами все кончено. Когда она уехала учиться в Эдинбург, мы думали, надеялись, что мы еще будем вместе… По крайней мере, я надеялся. Но там она встретила другого.
Томас помолчал, потом добавил:
— Я не видел ее с августа.
«Поняли, что между нами все кончено».
Вот что скрывалось за этими «сложно и просто». Я воздержалась от язвительных замечаний.
— Словом, теперь все кончено.
— Окончательно?
— Окончательно.
— А на кого она учится? — спросила я исключительно из вежливости.
— На дизайнера, как и ты. В Колледже искусств.
— Супер!
Я не умею убедительно врать. Ничего хорошего во всем этом не было. Наверное, я не очень ему интересна сама по себе, раз у нас с его бывшей девушкой общая будущая профессия!
Это было не серьезное чувство. Вы с ней не соперницы, — настойчиво проговорил Томас, несомненно, надеясь меня убедить.
У меня перехватило дыхание. Главное — не показывать свою растерянность.
— В мире моды все соперники. И лучшее тому доказательство — это история с Шарлоттой. В этой эфемерной и жестокой среде приходится выживать!
Я нарочно говорила резким тоном. Была ли это попытка (причем неудачная) выглядеть более взрослой и умудренной? Возможно ли, чтобы в моем голосе звучали неприятные интонации хозяйки «Лин энд Джош»? Я хотела было рассказать о своем неудачном собеседовании, но Томас заговорил первым:
— Ты права, вы выбрали нелегкую дорогу в жизни. Как, впрочем, и я. Дизайн — это модно, но в этой сфере трудно пробиться. Приходится толкаться локтями.
И разговор свернул на нашу учебу — относительно нейтральная тема по сравнению с той, которую мы затронули несколько минут назад.
Томас хотел заниматься дизайном в морской области. Теплоходы, яхты и парусники его очаровывали, он уже придумал несколько экологических концепций, подразумевавших вторичное использование материалов, например дерева. Вот ведь и тут у нас с ним нашлось что-то общее! Будучи выходцем из Абердина, большого портового города на севере Шотландии, Томас любил море. Итак, мы шли вдоль Темзы, не обращая внимания на людей вокруг, и разговаривали о морской пене, волнах, водяных брызгах. И я подумала о своем желании создать духи с морским ароматом. Томасу я об этом не сказала, это выглядело бы так, словно я пытаюсь им манипулировать.
Мы облокотились на ограждение, протянувшееся вдоль пешеходной зоны — знаменитой
Walk Bankside, — и
стали смотреть на поблескивающую в лучах солнца реку. Томас стоял рядом, я чувствовала его тепло, и, когда он легонько коснулся своим мизинцем моего, у меня сильно забилось сердце. Впрочем, он просто хотел привлечь мое внимание к маленьким мышатам, бегавшим во влажной траве у самого берега.
— Эй! Ты это видела?
Мышки…
— А может — и крысята! Ты знаешь, что на Лондон надвигаются крысы-мутанты? Они размером с кошку. — Глаза Томаса сверкнули.
— Ха-ха, очень смешно.
— Я не шучу. О них даже в газетах пишут, ты разве не слышала? Их уже видели в Ливерпуле, Бирмингеме. И скоро они доберутся и сюда.
— Фу! И во что они превращаются после мутации?
— Становятся огромными и непобедимыми.
— О… Думаешь, они генетически модифицированные?
— Возможно…
Потом Томас опять мне улыбнулся, и от этой улыбки стало больно.
— Здорово снова тебя увидеть, Грейс. Спасибо, что ты есть.
«Спасибо, что я есть»?
— Я тут ни при чем. Дать тебе номер телефона моих родителей, чтобы ты их поблагодарил?
Он озадаченно посмотрел на меня и рассмеялся.
* * *
Улыбаться, разделять,
Обнимать, любить, меняться.
Признаваться, говорить,
Думать, чувствовать, терзаться.
Увлекаться и прощать,
Надеяться и приближаться.
Всё с начала начинать.
В субботу вечером я слушала музыку и параллельно написала несколько стихов, которые мне бы хотелось отправить Томасу.
Но я сдержалась. Еще слишком рано. Возможно, я вообще никогда ему их не покажу. Он знает, что я периодически мараю бумагу чернилами, как в старые добрые времена, когда еще не изобрели компьютеры. Я не веду личный дневник в полном смысле этого слова, это скорее записки путешественника о всяких повседневных мелочах: стихи, всякие «почер-кушки», какие-то мысли, которые я хочу сохранить.
Кстати говоря, я только что записала, что снова встретилась с Т. и встреча эта прошла намного лучше, нежели предыдущая. Когда я рассказала об этой встрече Ами и Сиенне, они обе хлопнули меня по протянутой ладони; этот показательно бодрый жест отражал мои чувства: радость. Я радовалась до глубины души и начала забывать про облака…