Страница 92 из 98
— И ты, конечно, только нынче об этом вспомнил. А что ж сам в ставку не явился правды искать? Попросил бы защиты у хана, коли правда на твоей стороне.
Ахмет к нему шагнул — стража тут же напряглась, звякнули сабли.
— Не смей. Не смей вид делать, будто не понимаешь.
— А я и не понимаю, — Тэмир плечом раздражительно дернул. — Про старые порядки мы с Бату много раз говорили, как и другие тут. Да и не с ним одним. Я того никогда не таил — не люб мне нынешний уклад на границе. Я к другому привычен, много лет тому посвятил. И людей моих вдоль границ лежит в земле едва не отрядами. Сыновья мои там же, в земле. Но коли взрослый муж мои слова услыхал да жестокостью своей их прикрыл — я-то тут причем?
Ловок, змей. Признал только то, что отрицать было глупо, а от главного опять отмахнулся.
Ахмет кулаки сжал, аж костяшки побелели.
— Ты его подталкивал. Сам знаешь.
— Докажи.
И все. Крыть нечем. Ахмет зубами скрипнул, но промолчал. Мы-то знали правду. Да что толку?
Тут старик ко мне развернулся. Глаза сделал добрые, ласковые — у меня аж скулы свело от этой его доброты.
— Чудно выходит, княжна. Печешься об Айгуль, слова красивые говоришь. А ведь отравили-то ее под твоей крышей. Именно ту, которую второй женой привезли.
Ах ты ж паскуда. Вот куда метишь.
— Так чего ж муж ее на меня злобой не кидается? Вон он, мотив готовый — устранила соперницу, и дело с концом. При чем тут Бату?
Вокруг зашушукались. Народ загудел.
Я скрежетала зубами. Одно мое слово — и весь этот стариковский балаган можно перевернуть и вытряхнуть на его седую голову. Айгуль-то рядом, живая и здоровая, женщина из древнего уважаемого рода, к словам которой станут прислушиваться. Пусть тогда Тэмир попробует выкрутиться, когда она правду расскажет.
Я уж рот приоткрыла — и закрыла. Рано. Не время еще козырь выкладывать. Сперва иной у нас имелся. Арслан рядом не шелохнулся, стало быть, тоже понял.
Тэмир меж тем смотрел на меня с этакой ласковой жалостью, от которой зубы сводило. Ничего, продолжай, закапывай себя со своею уверенностью.
Хан перевел тяжелый взгляд на Ахмета.
— Умерла твоя жена?
Вот тут я за Ахмета испугалась по-настоящему. Он ведь знал, что Айгуль жива. Знал, что она в нескольких десятках шагов отсюда дожидается. И любил ее так, что на подворье едва не выдал себя, когда она из возка выходила.
Но выдержал. Лицо его сделалось каменным, точно из одного куска высечено.
— Мне передали, что Айгуль отравили в доме Арслана, великий хан. Я знаю то, что мне сообщили.
Ни слова лжи, но и правда не вся, чтобы потом не уличили во лжи.
Тэмир тут же за то ухватился:
— Вот как оно выходит, великий хан! Жена его умерла под крышей Арслана. Но виноват почему-то Бату, которого здесь нет и спросить не с кого. И я, который этой женщины уж сколько лет в глаза не видывал и знать не знал о ее судьбе.
— Мы не говорили, что Бату ее отравил, — не сдержалась я.
— Нет? — он повернулся ко мне и резанул взглядом. — Тогда кто же, по-твоему?
Я промолчала. Ответ-то у нас был, но я не хотела ему отвечать. Потому повернула голову к хану. Вот на чьи вопросы я собиралась здесь отвечать, и то теперь явно показывала.
Хан чуть бровью повел, верно мой жест расценивая. И спросил:
— Ты знаешь, кто отравил?
Я поглядела ему прямо в глаза.
— Знаю, Великий Хан.
— Отчего тогда молчишь?
Я чуть улыбнулась, вежливо и прилежно.
— Жду твоего вопроса, мой хан. Перед тобой ответ веду. А женщину, на которую падает подозрение, я тоже сюда привезла. Она здесь, в ставке, и покуда не ведает, что мы ее нашли.
Жаль не смотрела в тот миг на Тэмира. Как он на то отреагировал?
— Кто она? — спросил хан.
Арслан ответил вместо меня, и голос его прозвучал ровно, без тени сомнения:
— Лейла. Наложница, что в моем доме живет. Ее когда-то прислал мне в дар один мурза, что ныне верой и правдой Тэмиру служит.
Старик на сей раз повернулся к Арслану чуть резче обычного.
— Мне много кто служит, опять мне чужую вину приприлетаете.
— Этот служит тебе давно и верно, Тэмир-мурза. Настолько верно, что ты ему дочь свою сосватал. Али не помнишь такого?
Разговор кидало то в нашу сторону, то обратно к Тэмиру.
— Что сама Лейла говорит? — уточнил хан.
— Ничего, Великий Хан, — ответила я. — Мы нарочно не брали ее, не говорили ничего вовсе, только пригляд вели. Чтобы сама она ничего не заподозрила и не стала выкручиваться.
Тэмир уже смотрел на меня без улыбочки.
А хан мне кивнул и махнул страже:
— Лейлу сюда.
Один из воинов тут же вышел. А я глядела на Тэмира. Страх внутри, смешанный с прежнею злобой понемногу рассасывался. И на смену им приходил странный, немного злой, но все же азарт.
Лейла не сдержится, это я знала наверняка. Айбике мне о ней успела понарассказывать. Та хоть и змея, но совсем не ручная. И ежели среди гарема и выделялась хитростью, то дальше никогда и не глядела. И уж точно не станет она чужую шкуру беречь, если ее с силой прижать.
Ну, старый змей. Поглядим, как запоешь, когда твоя же гадюка тебя кусать станет.