Ядовитый Венец

Она тяжело поднялась на ноги, собираясь уйти, и совсем рядом воздух завибрировал. Рядом с ней опустился высокий сколий с грубой щетиной на подбородке и потянул руки в ее сторону.

Астра выругалась и зажала плечо ладонью.

— Люминарка, — оскалился хитинор. — Какая удача.

Сколий уже поднимал руку, чтобы схватить ее, но за его спиной бесшумно появилась тень. Клинок мелькнул у самой шеи сколия, и черная кровь брызнула на листья. Он захрипел, схватился за горло и рухнул на колени, а потом завалился набок, дернув крыльями в траве.

За ним стоял Шерш с мечом в руке.

— Что ты делаешь?! — крикнула Астра.

Шерш вытер лезвие о рукав. Лицо у него распухло там, куда она била; под серой кожей проступили темные пятна, одно уже расползалось под глазом.

— Ты не должна останавливаться, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Найди артефакт. Поверь, это важнее, чем ты думаешь. Я бы очень хотел помочь, но лишь подставлю тебя этим.

Астра прижала ладонь к плечу крепче, но кровь все равно сочилась. Она сорвала с трупа сколия ножны и выдернула клинок.

Это был не трофей, добытый в честной схватке, но с оружием всегда было спокойнее.

— Сколии убьют тебя за этот меч, — заметил Шерш. — Люминарам нельзя даже держать его, не то что размахивать.

Астра направила острие ему в грудь.

Он усмехнулся одним уголком рта, второй распух и не слушался.

— Ты же та самая беглянка, что напала на Жала. Хочешь и меня запугать?

— Люминары не нападают. — Астра крепче сжала рукоять. — А защищаются.

Она сорвалась с места. Шерш выхватил свой меч, клинки сцепились на миг и с визгом разошлись.

Астра нападала, не жалея сил. Лезвие пролетело сверху над его головой, сорвалось вниз, затем метнулось к боку. Она заставила хитинора раскрыться на полшага. Чужая рукоять натирала ладонь, но злость вытесняла из Астры любую боль.

Шерш лишь пятился, подставляя меч, но ни разу не ударил в ответ.

Астра резко метнулась за ствол, пригнулась и сгребла с земли горсть мокрой грязи. Шерш выглянул из-за дерева и получил землю прямо в лицо. Он зажмурился, отшатнулся, поднял руку к глазам и в тот же миг проиграл.

Астра бросилась вперед и приставила лезвие к его горлу, прямо под кадык. Еще одно движение и его кровь забрызгала бы мох на стволе.

Люминарка замерла.

Шерш медленно протер глаза, стряхивая с ресниц землю. Посмотрел на клинок у своей шеи, потом на нее.

— Почему? — тихо спросил он.

Астра тяжело дышала. Кажется, если бы он сказал еще хоть слово, она все-таки надавила бы.

— Я не убийца, — твердо сказала она. — Но буду очень рада, если тебя убьет кто-нибудь другой.

Она убрала меч и отступила. И не стала смотреть ему вслед.

Лес тянулся без конца. Астра давно перестала считать шаги. Какая разница: час прошел или два, если вокруг были одни деревья.

Солнце пряталось за серыми тучами, но даже этот скупой свет понемногу возвращал ей силы.

Плечо ныло и пульсировало под курткой, но так далеко Астра шла не случайно.

Воздух стал влажным и прохладным — совсем рядом шипел водопад, а между стволами расползался легкий туман.

Астра подошла к краю обрыва. Дна не было видно, только пена шипела где-то в глубине плотного тумана. Эта пустота под ногами обманчиво манила ее. Один шаг и все бы быстро закончилось. Никаких войн, хитиноров и артефактов. Даже боль бы не потревожила.

Астра долго смотрела вниз, прежде чем отступить. Было бы слишком эгоистично закончить все бегством или легкой смертью. Где-то там, под землей у старого дуба, лежала Пиона, а о судьбе Нарцисса, Азалии и Лиатрисса она ничего не знала. Нужно было взять себя в руки и бороться.

Астра отвернулась от обрыва и пошла обратно в лес.

Шум водопада постепенно глох за спиной, но не исчезал совсем. Земля уходила под толстый слой мха и Астра, закрыв глаза, на мгновение оказалась дома на истоптанном мшистом ковре. Только воздух пах влажной корой и горькими листьями, а не стряпней Пионы, от которой разбегались соседи.

Астра открыла глаза и внимательно осмотрела землю. Кровестник тут рос повсюду. То, что нужно.

В Зеленом Венце каждый знал эти низкие кустики с плотными кожистыми листьями. Если размять лист между пальцами, из него выступал густой липкий сок. Он стягивал края раны и застывал твердой коркой.

Астра опустилась на колени. Плечо пронзила боль, и на мгновение перед глазами потемнело. Она скривилась, задержав дыхание, и дала боли утихнуть.

Пальцы слиплись от сока, когда она нарвала листьев. От кровестника шел терпкий травяной запах. Листья она заткнула за пояс и прижала локтем.

Сфагнум рос на старом камне неподалеку. Светлый, влажный мох легко отходил от камня целыми пластами. Он очищал рану, вытягивая гной, и останавливал воспаление.

Сфагнум Пиона собирала только после дождей — Астра помнила, как старуха ругалась, если она приносила сухой мох. Тогда Астра кривилась, ей казалось глупым ползать по мокрой земле и складывать в корзину какие-то комки. Теперь она осторожно снимала влажный мох с камня и мысленно благодарила Пиону за те скучные уроки.

Туманнит пришлось искать еще дольше. Он рос только рядом с водопадами в темных местах. Узкая щель между валунами была пуста, и Астра уже прошла мимо, потом все-таки вернулась. Среди влажного мха белели маленькие звездчатые цветы. И как же они были обманчиво красивы...

Сок туманнита не пах и не имел цвета, на вид как обычная вода. Но одна его капля могла заглушить боль на несколько часов. Две — лишить чувствительности. Больше — остановить сердце.

Раньше его использовали как яд среди люминаров. Смерть наступала всего за час.

Лес вокруг молчал, но после Зеленого Венца Астра уже не принимала тишину за безопасность. И если врага не видно, это не значит, что его нет. Хитиноры умели ждать и появляться тогда, когда уже успел выдохнуть.

Вокруг никого не было. Только вода, камни и редкий шорох листьев за спиной. Астра забралась в узкую каменную расщелину, где ручей стекал по валунам тонкими холодными струями, и сняла испачканную одежду.

Ледяная вода быстро смыла копоть, грязь и чужую кровь. По коже стекали темные разводы дегтя и сажи. Астра долго промывала волосы, выжимая из розовых прядей мутную серую воду, снова и снова подставляя голову под холодную струю, пока волосы не стали чистыми и мягкими.

Хотелось бы так же легко смыть все остальное, особенно прикосновения Жала.