Обнулённый

Мы распределили поклажу и двинулись к выходу. Солнце поднялось уже высоко, когда мы собрались у ворот. Нас вышла проводить чуть ли не половина деревни. Свен хмуро смотрел на нас из-под кустистых бровей, опираясь на палку. Дана не отводила от меня взгляд, а её рыжие локоны были растрепаны. Даже Марфа стояла чуть поодаль, опираясь на одну из женщин. За несколько дней она сильно постарела и осунулась, но её глаза были наполнены надеждой.

— К ночи вернёмся, — объявил я.

— Куда ж вы денетесь, — пробурчал под нос староста и добавил уже громче: — Да благословит вас Верея.

Бертран за спиною усмехнулся и хлопнул Бона по плечу.

— Пошли. иначе до ночи не успеем.

Мы вышли за частокол. Лес встретил нас трещанием жуков и далеким пением птиц. Бон шёл первым, за ним Бертран, я замыкал строй. В скором времени лес сомкнулся за спиной и скрыл от нас Хольц. Осталась только тропа, двое спутников и зверь, который ждал нас в чаще.

В этот раз путь до дальней делянки мы проделали быстрее. Больше не было нужды вглядываться в каждый след и вслушиваться в каждый шорох по сторонам от тропы. Когда мы сошли с протоптанной дорожки и наткнулись на первый след, Бон замедлил шаг.

Он то и дело останавливался, щупал пальцами землю и всматривался в провалы между деревьями. Мы молча двигались за ним и старались не шуметь. Мне пришла мысль, что ещё несколько седмиц назад я сам мог бы вести эту охоту, но я тут же отогнал ее и поправил клинок на поясе.

— Это точно Костолом, — одними губами прошептал Бон, когда мы добрались до следов волочения глубоко в чаще.

Бон больше не издал ни звука, пока мы шли до широкого дерева с топором. Мы обошли широкий ствол по дуге, аккуратно переставляя ноги по прелой листве. Наконец, Бон подал сигнал «стой».

Мы остановились перед корнями старого дуба, наполовину ушедшего в землю. Прямо среди корней чернел провал. Нора была широкой, с рваными краями, словно когти и клыки твари расширяли проход несколько лун подряд. От норы тянуло сыростью и запахом разложения, а на самом краю виднелись следы свежей крови.

Бон огляделся, прикинул что-то в уме и показал рукой, что нам с Бертраном нужно занять позиции с разных сторон в десяти шагах от норы. Сам охотник начал обустраивать ловушки. Бертран скрылся за старой сосной у края оврага, а я присел за кривым корнем дуба, торчащим из земли на добрый сажень.

Мы вовсю разглядывали окружавший нору лес и прислушивались к звукам, но твари слышно не было. Казалось, что время длится бесконечно долго. На самом же деле Бон очень быстро поставил силки, обустроил две ловушки в стороне и выложил на землю приманку. Действовал он бесшумно. Было видно, что учил его хороший охотник.

Бон отошёл к дереву с топором и прислонил к нему копьё. В руках он уже держал заряженный светящимся болтом самострел. Мы прождали чуть ли не сотню ударов сердца, но зверь не спешил реагировать на приманку. Бон поднял руку и поочерёдно кивнул мне и Бертрану. Пора приводить план в действие.

Я постучал рукоятью меча по корню. Раз-два-три. Бертран последовал моему примеру и несколько раз ударил по дереву, за которым скрывался. Звук разлетелся по лесу.

Мы немного подождали, но со стороны норы было тихо. Бон махнул рукой ещё раз, и мы вновь застучали по дереву, добавив несколько тихих выкриков.

Вновь тишина.

Я перевёл взгляд на Бона. По спине пробежали мурашки. В десятке саженей за ним, прямо откуда мы пришли, горели кроваво-красные глаза.

— Бон, сзади!

Мой выкрик совпал с низким рычанием и хрустом веток.