Страница 4 из 133
Этот мужчина красивый и в то же время почти пугающий; в нём есть что-то, тёмные тайны, постичь которые можно, только рискнув подойти ближе. А я точно люблю тайны. Растущий пульс подсказывает мне это.
Мягкое движение головы — вниз. И он останавливается, глядя мне в глаза. Наблюдая за реакцией. Проверяя, понимаю ли я, что происходит.
Нет, Кристиан, не останавливайся. Я хочу почувствовать ещё. Тепло. Ласку. Я вижу в его глазах солнце. Горячее. Жадное. И тянусь к нему, а он отвечает. Сначала это просто прикосновение. А потом поцелуй. Медленный. Мокрый. Скользящий. От которого темнеет в глазах и с губ срывается стон.
Это прикосновение будит во мне что-то новое. Обжигающее. Что-то, что заставляет хотеть вдохнуть его.
Судорожно. Сладко.
Запрокинуть голову, обхватить его плечи и позволить занести меня в дом. Мы оба — мокрые, и кажется, одинаково наполнены страстью и желанием. Комната кружится перед глазами, как внутри калейдоскопа. От остывшей ткани на теле меня бьёт лёгкий озноб, и он помогает освободиться от промокшей рубашки.
И снова целует меня. Касается губами дрожащих губ, прикрывая глаза и судорожно выдыхая, ощущая мой вкус. Давая мне почувствовать свой. Его губы такие горячие и такие немыслимо-нужные сейчас.
И когда этот поцелуй из простого желания почувствовать хоть что-то стал таким всеобъемлющим? Стал чем-то, что перекрывало воздух? Не позволяло отпустить его плечи.
Я не помню, какие бывают поцелуи, но в моём теле впечатана эта память. Она диктует, что мне делать. Зарываюсь одной рукой в его волосы, а второй притягиваю к себе. Ближе.
Он откликается на мой призыв, отпускает одно плечо и поднимает руку к моему лицу, надавливает на подбородок большим пальцем, не отрываясь от моего рта, заставляя послушно приоткрыть губы. Проникая языком внутрь — глубоко и влажно. Жарко.
Сердце в груди бьётся с такой силой, будто вот-вот вылетит. Импульсы желания расходятся по телу.
Интересно, так со мной было и раньше? Или только с ним?
Или это так страстно, так немыслимо чувственно потому, что ещё час назад я не ощущала этого мира?
Мне нравится его запах, и я зарываюсь в его влажные волосы обеими руками и притягиваю его ближе. Вдыхаю полной грудью, как до этого вдыхала дождь.
И тогда он раздевается. И, кажется, вместе с одеждой снимает с себя оковы цивилизации, становясь дикарём, не признающим ограничений. Во взгляде синих глаз читается такая первобытная страсть, что мне хочется впитать в себя это выражение лица. Полное желания до закипающей крови.
Его голос низкий, волнующий. Он шепчет мне что-то на французском, а я ни слова не понимаю, но ловлю интонацию каждой фразы, как будто это музыка, которая никогда больше не прозвучит.
Слова тут не важны.
Важен голос, в котором есть всё: властность, призыв услышать, отзвук страсти и обещание удовольствия, ожидавшего впереди.
Я пропускаю его влажные волосы сквозь пальцы, глажу его сильное тело. Чувствую пламя, в котором он горит. И пропадаю в глубине его взгляда, сцепленных рук, жаркого тела. Он обнимает меня и заставляет ощущать то, чего я даже не представляла.
Его глаза смотрят на меня так, будто я — это всё. Весь его мир. Во всяком случае сейчас. Именно это вижу я в синем море его радужек, когда он наклоняется надо мной.
Какая женщина сможет устоять?
Но на какую-то секунду я замираю. Мозг лихорадочно пытается принять решение. Остановиться? Я же вижу его первый раз в жизни!
Смешно! Моей жизни — всего день! А если у меня кто-то есть?
Хрустальные капли на люстре качаются, словно от дуновения ветра, их свет сеет искры на тёмном дереве. Этот момент никогда не повторится. Так, как сейчас, уже не будет. С кем бы я не была раньше — способен ли он хотеть меня так же, как сейчас — этот мужчина? Способен ли он вызвать во мне такие же ощущения, как сейчас — Кристиан?
Об этом нужно думать, но так случается, что все доводы рассудка тонут в раскаленной крови. Растворяются в обжигающем воздухе.
Теряются в спутанных мыслях.
Пока я тонула в сомнениях, Кристиан отвернулся и лёг, смяв подушку в тугой ком под скулой. Давая мне шанс на отступление.
Я проводила взглядом по светлым волосам, от влаги завившимся сильнее. Теперь я знаю, какие они гладкие. Ладонь сжата в кулак, как будто это помогает ему сдерживаться.
Я смотрела всего минуту, но почему-то не могла отвести глаз.
Даже если я ничего не вспомню, но я буду знать, как это — когда до дрожи внутри хочется прикоснуться к коже губами, руками, ощутить кого-то рядом — ближе к себе. Ощутить силу, скованную под кожей в его руках.
Сознание сразу подбросило образы, как эти руки сжимали мои плечи, пока жадный язык касался моих губ.
Протягиваю руку, провожу по его спине ладонью, стираю последние капельки недавнего дождя. Прижимаюсь к лопаткам грудью, скольжу раскрытой ладонью вниз, к его животу, который тут же напрягается.
Необходимость чувствовать, прижимать к себе я поняла, вспомнила. Вспомнила тоску по этим ощущениям.
Низкий стон срывается с его губ, приглушенный стиснутыми зубами. А я продолжаю скользить по его спине теперь уже губами, покусывая, вылизывая каждый позвонок. Чувствуя, как он дрожит всем телом от желания.
И тогда он разворачивается ко мне. Его взгляд горит, изучая моё выражение лица. Челюсть сжата, а дыхание прерывистое. Будто он ждёт чего-то.
Может, моего «нет»?
Но как отказаться, если он смотрит на меня так, что не хватает дыхания, чтобы сказать... Просить. Умолять его остановиться.
Даже если бы я захотела...Только как это сделать, когда прикосновение его нетерпеливых губ и влажного языка к коже напрочь уничтожило все мысли — разорвало их на части и развеяло прахом.
Нужны были его объятия, его руки, сильные, умелые, знающие, как надо, как будет приятно, хорошо. Хотелось ощущать биение сердца под ладонью. Любоваться его губами — влажными, соблазняющими, когда он снова тянется ко мне и целует приоткрытые губы. Прижиматься ещё ближе, чувствуя его пылающую кожу своей и низкий и хриплый стон, отдающийся на языке.
Только его кожа и разрывающее душу тепло.
Только встречаться с синими глазами, полными солнца и тут же откидывать голову назад, не сдерживая стона от движущихся по обнаженной коже рук, от ощущения жадных жарких губ на своей шее.
А потом — ещё взгляд. Не просящий — приказывающий. Диктующий мне единственный верный выбор.
А он и правда властный.
Но только — разве это приказ? Или это обещание? Или необходимость там, на дне его подчиняющих разум радужек? Какая-то слишком-нужность, для которой, наверное, ещё не придумали верного слова. Разве не желание или, скорее, жажда, заставляет его смотреть так, не отводя взгляда от моих глаз?
Это всё, что сейчас важно. И больше ничего. Остальное — не сейчас, не сегодня.
А дальше я теряю связь с реальностью. Его безумие накрывает меня с головой. Его близость. Хриплый шепот пробирается в мой мозг, отнимая дыхание.
— Как ты красива, ma belle.
Слова разносятся удовольствием по сосудам вместе с шумящей кровью. Я вижу свои руки на его теле — ко мне вместе с ощущениями вернулся нормальный цвет кожи.
Мне кажется, я никогда не забуду, каким жадным был Кристиан, какими жадными были его прикосновения и как одержимо его ломало от того лишь, что я к нему прикасалась.
Одержимость. Кажется, это называется так. Им движет одержимость — чистая и сияющая под кожей. Быть во мне. Горячо и глубоко, двигаясь, смотреть в запрокинутое лицо. Видеть меня принадлежащей ему.