Страница 25 из 133
Когда он поднимает меня со стула, я — безвольная кукла, едва держащаяся на ногах.
— Посмотри на меня, — приказывает он, и я вскидываю голову, сталкиваясь с его глазами, радужка которых залита льдом.
— Ты можешь выпить сама.
Нет. Я не могу. Он не понимает. Выпить самой — значит сдаться. А позволить ему меня топить — открыть дорогу страху, надёжно спрятанному на дне моего рассудка.
Сдаться я не могу.
Опускаясь на колени, не чувствую вообще ничего. Воздух давно превратился в густой кисель. Звуков нет. Ни шума, ни нашего дыхания. По ощущениям, над нами километры воды, и от давления заложило уши.
Я на коленях, он — за мной, собирает волосы и наматывает их на кулак. Делает это медленно. Или даёт ещё мне время подумать. Или вертит в голове другие образы. И скорее всего не те, где он меня топит. Пальцы задевают кожу на шее. Я вздрагиваю. Но ничего не чувствую — страх выморозил внутри всё начисто.
Когда вода прикасается к моему лицу, я начинаю дрожать, и он практически сразу выдергивает меня из неё. Отпускает волосы. Заглядывает в лицо. Внимательный взгляд проходит по сжатым губам и задерживается на глазах. Если он когда-нибудь видел страх, то точно различит его внутри.
Или так выглядит безумие?
— Просто глотни, — цедит сквозь зубы.
Я не отвечаю. Тут меня уже нет, я там, на заднем дворе приюта на улице Матталето.
Второй раз он делает так же. Только теперь я чувствую. Сильные пальцы на затылке, удерживающие меня под поверхностью воды. Ограничивающие движение.
Чужую власть надо мной.
И это выкидывает меня из глубины. Заставляет прийти в себя. Заставляет выгнуть спину, откинуть голову. Заставляет бороться.
И тогда он топит меня по-настоящему. Спокойно и беспощадно. А я сопротивляюсь по-настоящему — утонуть не входит в мои планы. В общем, всё началось так, как и начинается большинство историй в моей жизни — не происходит ничего особенного. В этот раз я просто глотнула немного воды.
Когда он меня вытащил, мокрую и злую, я была в полной боевой готовности. И несмотря на ярость, курсирующую по моему организму вместе с кровотоком, я была довольна. Потому что не отключилась, как в прошлые разы, и теперь утонуть я боялась меньше.
На какую-нибудь долбанную йоту.
Пока я стараюсь надышаться, он усаживает меня обратно на стул, завернув в халат, мокрые волосы кладёт сверху ткани, набрасывает капюшон на голову. Сегодня какой-то «День Чужих Вещей».
Сначала Кристиан одел меня в ночную рубашку, потом Марджери в халат моего бывшего, теперь этот Бессмертный — в свой. Помимо воли втягиваю носом его запах — дождя в полупрозрачных сумерках и густой смеси секса и пугающей пропасти, уходящей из-под ног.
— Ты выпила?
Киваю. Обвожу взглядом его широкие плечи, обтянутые мокрой тканью. Рукава подкатаны так, что хорошо видно, как крупные вены, поднимающиеся от костяшек вверх, увивают предплечья и прячутся под ткань. Огни города вливаются в комнату сквозь панораму окон. Ночной свет ложится на него живыми бликами, и кажется — он сам сделан из того же пульсирующего света, что и этот город.
Он красивый. Сильный. Безжалостный. Как молния, готовая лизнуть этот мир. Мне как раз такой и нужен. Враг.
Потому что любой, кто посмеет так со мной поступить — враг.
Резко, коротким рывком скидываю с головы капюшон и объявляю на языке тела военное положение. Язык жестов мне родной.
Он отвечает тем же. Нет больше спокойного и рассудительного мистера Гейта, а есть несущий смерть мужчина, готовый изодрать зубами того, кто встанет на пути. Перегрызть глотку.
Но это только секунда.
Потому что потом он складывает руки на груди и усмехается, слегка запрокидывая голову. Он не считает, что мы с ним в одной категории.
Его ждёт разочарование.
Пока я раздумываю над способом стянуть верёвку, он переходит к допросу.
— Как ты сюда попала? — Просеялась. — Так ты Архимаг? — Бессмертный даже не пытается скрыть удивление. Киваю. — Как твоё имя? — Леди Кайла Строцци, Герцогиня Сфорца. Могу показать родовой знак.
В его глазах вспыхивает откровенная насмешка. Чтобы показать знак, мне понадобятся свободные руки, а развязывать меня он пока не собирается.
— Кто ты? — Боевой Маг Ордена Огня.
Теперь он смотрит на меня с любопытством. Считает, наверное, что Боевые Маги выглядят иначе. И совсем не умеет задавать вопросы.
Магия Кубка расползается по телу. Скоро дойдёт до сердца. А потом моя Магия её нейтрализует. Просто нужно потянуть время.
— Зачем ты пришла? Я могу говорить только правду. Но правда — такая скользкая вещь...
— Хотела забрать кое-что. — У меня в квартире?
Киваю. А он зло сощуривает глаза.
— Что это? — То, что не должно быть у тебя. — Что конкретно?
Отвечаю:
— Артефакт.
Такой размазанный ответ бесит его, потому что следующий вопрос он почти рычит:
— Как он называется? — Медальон Верховного Мага Ордена Огня. — Так это ты предлагала за него столько, сколько стоит остров? В ответ возмущенно фыркаю. — Острова стоят меньше. — А когда я не продал, решила украсть.
Я пожимаю плечами. Что тут добавить?
— Законы Самхета запрещают воровство. — Я не живу по Законам Самхета.
Он не подходит, а просеивается ко мне. Взгляд не обещает ничего хорошего.
— Так ты солгала, когда сказала, что веришь в Многоликого?
Качаю головой.
— Нет. Я сказала, что верю в Великого Многоликого Бога, но не говорила, что соблюдаю Законы Самхета. — Ты устойчива к Подчинению?
Киваю.
— А к магии Нистагийского кубка? — Нет.
Смотрит на меня с сомнением. Ищет вопросы, которые помогут ему вскрыть мою ложь.
— Ты меня хочешь? — Да. Убить, — улыбаюсь одной из улыбок, которой научилась у своего Учителя. Или у Побратима. Не знаю у кого точно.
Оказывается, Кубок не только заставляет говорить правду, но и вытаскивает на поверхность эмоции. Мне бы такой пригодился. Чтобы наконец научиться себя понимать.
— За что? — За то, что топил меня.
Обдумывая мои слова, Сайлас начинает ходить вдоль полотенца, постеленного около ванной. Следом размышления затягивают и меня. С одной стороны, он меня топил. С другой — я забралась к нему в квартиру, хотела украсть медальон и ни за что не согласилась бы выпить из Кубка сама. У него было не так уж много вариантов. И, самое главное, он не был со мной жесток. Даже полотенце постелил. За такое достаточно обычной смерти — не Истинной.
У Бессмертных много жизней, а Истинная Смерть — одна. К физическим повреждениям они неуязвимы — регенерация сращивает ткани за считаные минуты. Многие заключают Магические Союзы — становятся Домантами друг другу и когда один умирает, второй это чувствует и может прийти на помощь. Голову на место приставить, например, или ногу.
С магическими повреждениями всё не так просто. Магия способна перекрыть процесс регенерации, тогда Домант может попросить помощи у Твай Дэ, служительниц культа Многоликого. Их Последние Приюты разбросаны по всей Срединной Трети, и они способны исцелять и снимать Проклятья. Из тех, которые можно снять.
Эгерии тоже умеют залечивать магические раны — кроме тех, что нанесены демонами или самой Тьмой. Только Твай Дэ, по милости Многоликого и Его Силой, способны противостоять Тьме. Но если Проклятие утянуло кого-то во Тьму — путь назад отрезан.
Там не поможет никто.
Только артефакты способны оборвать крепкую связь между бессмертным телом и бессмертной душой, сделав из Бессмертного — труп.