Страница 31 из 73
— Да тут на роту хватит! — присвистнул Шут. — Вот же сволочи, а? Вот так революции и устраивают!
Это верно. Именно так и работали западные спецслужбы. Снабжали и тех и других, а разговорами только усиливали разногласия, раскачивая лодку до предела. Уж я про подобное хорошо знал. И Савельев тоже. От оружия нужно было избавиться — никто им тут заниматься не будет, девать его некуда.
— Смирнов, Самарин — бензин сюда! — приказал я. — И спички!
Смирнов торопливо вернулся в Ниву, вытащил из багажника полупустую канистру. Они принялись поливать открытые ящики. Вот тут сейчас начнется фейерверк! И это хорошо, пусть видят, что ситуация контролируется и Москва уже озабочена решением проблемы. Надавать политически, кризис захлебнется!
Я подошел ближе, чиркнул зажигалкой, бросил ее в ближайший ящик. Яркое рыжее пламя взметнулось в небо, жар ударил в лицо. После того, как тут все догорит, оружие превратится в металлолом, пользоваться им уже вряд ли будет возможно.
— Теперь свидетели, — сказал Савельев, кивая на растерянных Смирнова и Маракуцу. — Что с ними будем делать?
— Возьмем с собой, как главных участников! В Одессе с ними твои коллеги из КГБ разберутся!
— А остальные?
Я посмотрел не людей, которые были сбиты с толку. Без управления, они не представляли угрозы. Впрочем, пользы от них тоже никакой. Решение было только одно.
— А этих отпустим!
Это было логично. Так и поступили.
Не прошло и пяти минут, как все ящики уже полыхали. Сделка по передаче оружия провалилась. Здесь, на заброшенном пустыре, вдали от населенного пункта, можно устроить небольшое шоу.
* * *
В Одессу мы вернулись уже на рассвете. Измученные, злые.
Я сидел на заднем сиденье «Нивы», привалившись к борту, и молча смотрел, как за окном проплывают пустынные улицы. Савельев дремал на переднем сиденье, прижавшись лбом к стеклу. Шут все еще был недоволен, хотя в пути признал, что любые попытки остановить Куратора силой, привели бы к непредсказуемым последствиям.
Смирнов вёл машину молча.
Во второй машине сидели Герц, Самарин и Дамиров. Пленные с ними.
В подвале здания, в наскоро оборудованной комнате, Савельев ушёл проявлять плёнку. Я умылся холодной водой, переоделся. Шут ушел отдыхать. Все равно для него работы сейчас не было. Думать и анализировать он не любил, он любил действовать!
— Кончится тем, — сказал он, не поднимая головы, — Что начнется полноценный вооруженный конфликт!
— Не каркай, — ответил я, снова вспомнив про события 1992 года. Тогда все пошло именно так, как и хотели западные спецслужбы. Вот только закончить то, что они начали, так и не удалось.
— Слушай, Гром! К чему мы идем? Мы уже почти неделю тут, а толку? Оружие-то перехватили, но «Куратор» ушёл. Он действует на нескольких направлениях, хрен предугадаешь его действия. Моррисон и Томпсон особого интереса не представляют, это так, говорящие головы. Ясно же, откуда за нитки дергают. Из-за границы. Местные активисты — это вообще, просто пешки. В центральной части республики уже начались первые вооруженные столкновения! Какие будут наши дальнейшие действия?
— С чего ты взял, что там проблемы?
— Герц двадцать минут назад перехватил сводку. Дубоссары. Уже есть убитые. Ранение. А там местное население, женщины, дети!
Я замолчал. Дубоссары — это уже не забастовки. Это уже серьезнее. Наверняка будет задействована армия, в 1992 события шли чуть иначе. Некому было останавливать волнения.
Но сейчас больше всего меня беспокоили огромные запасы оружия и боеприпасов под поселком Колбасны. Да, пока вывода советских войск из ГДР и Чехословакии не было и подобное не планировалось. 14 общевойсковая армия никуда не делась, СССР не распался. Все вооружение осталось с сороковых годов двадцатого века, как стратегический запас. И склады долгое время пополнялись. Теперь, как ни крути, получалось, что здесь располагался самый большой склад оружия и боеприпасов во всей Восточной европе. Он должен оставаться контролируемым.
Если вдуматься, история уже должна развиваться иначе, чем я помню. Но пока это были своеобразные танцы с бубнами.
Вернулся Савельев, бросил на стол мокрые фотографии. Мы склонились над ними. «Куратор» — спина, край шляпы, можно сказать, что размытое пятно — это его лицо. Очертания — только общие. Сложно сказать, что мы бы его узнали, попадись он нам в другой обстановке.
Куратор осторожен. Он уходил, пригибаясь, отворачиваясь. На последнем снимке — только его тень на стене ангара.
— Ничего, — сказал Савельев. — Я отправлю это Черненко, через доверенного. Хореву — копию. Может, в Москве идентифицируют и разберутся, что к чему?
— Отправляй, — согласился я, обдумывая варианты. Посмотрел на часы — пора докладывать.
Я подошёл к рации, настроил спецканал. Хорев ответил спустя минуту. Голос как всегда уставший, сно твердый.
— Докладывай, Громов!
— Часть оружия мы перехватили, оно уничтожено. Моррисон и Томпсон взяты, но толку от них не много. «Куратор» оказался хитрее, ушёл до того, как мы смогли что-либо сделать. Еще мы задержали двоих местных активистов!
— Кто там такие?
— Смирнов, Маракуца. Местные предводители-энтузиасты, зачинщики!
Хорев молчал несколько секунд. Потом сказал:
— Как ты сказал? Смирнов? Который из Тирасполя? И Маракуца? — Голос его стал жёстким. — Знакомые фамилии. Странно, Громов, у тебя что, провалы в памяти? Они не активисты. Они — народные депутаты. Их знает половина республики.
— Они принимали оружие. Лично. Мы видели.
— Видели? — Хорев неожиданно повысил голос. Ясно было, что результатами он недоволен. Думал, что мы уже должны все были закончить и вернуться обратно в Москву? Но, не срослось! — А доказательства есть? Фотографии, где они ящики принимают? Записи разговоров?
Я посмотрел на Савельева. Тот неопределенно пожал плечами. Снимки были, но вот качество сильно хромало.
— Фотографий нет, товарищ генерал. Темно было. А вот запись есть — Шут записал митинг, где четко говорилось про скорые поставки оружия!
— Митинг — это не приём оружия. — Хорев тяжко вздохнул. — Ладно. Отпускайте этих двоих. Под подписку. Сворачивайте группу, часть ее возвращается в Москву. Продолжение этой операции, считаю, уже не будет продуктивным.
— Товарищ генерал… У меня…