Страница 23 из 73
Глава 8
Командировка
Я припарковал машину у хорошо знакомого серого здания, как раз за двадцать минут до назначенного часа.
Теплый майский дождик только что закончился, асфальт еще блестел, а воздухе пахло озоном. Или прибитой к земле пылью, уж не знаю, что их этого вернее. Я поправил галстук, одёрнул китель — на мне была военная форма, хотя я её не любил. Но так и быть, впереди важное совещание у генерал-майора. Не в классическом же костюме приходить.
Дежурный лейтенант на пропускном пункте, даже не взглянул на мой пропуск. Козырнул:
— Здравия желаю, товарищ капитан! Проходите!
— Доброго дня!
Лифт поднял меня на четвёртый этаж. В приёмной генерала сидел адъютант — старший лейтенант с идеальной выправкой, гладко выбритый, в наглаженной форме. Он поднялся, кивнул:
— Товарищ капитан, вы раньше. Проходите, присаживайтесь. Остальные скоро подойдут.
В кабинете Хорева уже было несколько офицеров — полковники, подполковники. Я насчитал четверых. Они сидели вдоль длинного стола, покрытого зелёным сукном, переговаривались вполголоса. Я занял место с краю — капитанские погоны здесь были только у меня. Можно сказать, что я единственный из оперативников, которых вообще привлекали к совещаниям такого уровня. Но никто не возражал, моя репутация большинству присутствующих была хорошо известна, хоть я и старался ничего не афишировать и вообще лишний раз не отсвечивать.
У кресла генерала, я заметил большой стенд с закреплённой на нем цветной картой.
Почему-то на нем была изображена территория Молдавской ССР. Что бы это значило?
Через десять минут все места в кабинете были заняты. Я насчитал двенадцать человек. Семь полковников, два подполковника, один майор — Игнатьев. Ну и я. И один гражданский. Пока еще было непонятно, зачем меня вообще вызвали и по какому делу созвано это совещание!
Адъютант вошёл следом за последним офицером, объявил:
— Товарищ генерал-майор!
Все встали. Хорев появился из-за своей двери — в кителе, с орденскими планками, свежевыбритый. Он не курил, а потому в его кабинете никогда не пахло табаком, вместо этого хорошо ощущался запах полировки для мебели и свежей бумаги. Он жестом разрешил сесть, а сам подошел к столу, положил на него красную папку.
— Начну по порядку! — произнес он. Голос сухой, командный. — Сначала формальность. Капитан Громов! С сегодняшнего дня вы восстанавливаетесь в должности командира оперативной группы «Спектр». Все предыдущие ограничения с вас сняты. Приказ подписан, личный состав в части касающихся, оповещён. У присутствующих вопросы есть?
Ни возражений, ни вопросов. Лишь несколько человек повернули ко мне головы, во взглядах читалось уважение и одобрение.
Он кивнул, раскрыл свою папку.
— Дальше… Расследование по делу Беркутова Комитетом завершено. Материалов собрано на несколько томов. Свидетельских показаний предостаточно — о связях Беркутова с западными спецслужбами. По большей части, они совпадают, частично дополняют друг друга. Следствие установило, что Беркутов в течение нескольких лет целенаправленно передавал секретные сведения через третьих лиц, используя подставных сотрудников института и нелегальные каналы связи. Занимался продажей секретов, передовых научных проектов и много чего еще. Цель была одна — бегство за границу и смена гражданства. Есть подтверждение, что он плотно участвовал в подготовке смены власти СССР, поддерживая связь с хорошо известным вам генералом Калугиным.
Хорев помолчал несколько секунд, затем продолжил.
— Дело закрыто. Беркутов объявлен предателем Родины посмертно. Его имущество конфисковано, активы НИИ переходят под прямое управление Министерства обороны. С близкими родственниками проводятся беседы. Переходим к вопросу, из-за которого я и организовал это совещание.
Он подошел к карте, взял указку, повёл ей по карте.
— Нарастает волнение в Молдавской ССР. 21 апреля, — начал генерал-майор Хорев, — в Тирасполе началась забастовка трудовых коллективов. Требования — двуязычие, сохранение русских школ, недопущение дискриминации. Затем забастовки перекинулись на Рыбницу, Бендеры, Дубоссары. Объединённый совет трудовых коллективов действует жёстко, но пока в рамках закона.
Я задумался. Так, так… Приднестровье, значит? Но почему? Ведь сейчас не 1992 год!
Приднестровье — это узкая полоса территории вдоль Днестра, от Рыбницы до Бендер. Тирасполь, Дубоссары, Григориополь. Названия, которые в моём времени через три года серьезно привлекут к себе внимание.
Я смутно помнил сводки с конфликта из своей прошлой жизни. Помнил чёрно-белые кадры хроники, которые показывали по телевизору — разбитые улицы, женщины с детьми у подбитых БТРов, казачьи сотни, идущие на позиции. Помнил, как в том мире, откуда я родом, конфликт растянулся на годы, унёс сотни жизней, а потом «заморозился» — но так и не был решён. Вплоть до 2024 года, а что в мире происходило дальше, я уже не застал.
А генерал сделал паузу, обвёл взглядом присутствующих.
— Суть вот в чем… Наша разведка установила, что за волнениями там стоят не только местные активисты. Замечено влияние западных спецслужб. И если ранее мы имели дело только с ЦРУ, то теперь к этому процессу подключилось ещё и британское Ми-6.
Полковники зашумели. Один, с седыми усами, подал голос:
— Товарищ генерал, есть подтверждённые данные?
— Есть, — жёстко ответил Хорев. — Перехвачены радиограммы, указывающие на координацию действий с ЦРУ и МИ-6. Позывные меняются, но почерк читается. Работают профессионалы, работают целенаправленно. Есть подтверждение, что поставки оружия молдавским формированиям тайно идут через Румынию. Иностранные инструкторы уже на месте.
Я слушал и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Черт возьми, те же методы, те же предпосылки. Только время пока еще другое. И страна. Тогда Союз рухнул, а потом понеслось… Но что происходит сейчас? Почему?
Неважно, выясним. Ведь у Советского Союза в этой линии времени есть большое и светлое будущее, и за это будущее мы будем драться!