Страница 79 из 110
Мне надо было сказать одну фразу, и фраза эта была бы неправдой по форме и правдой по существу, потому что я действительно знал, что Колька Дробот был жив в девяностых.
— Ниоткуда. Просто два года — это два года. Все возвращаются.
— Не все.
— Мишк.
— Не все, Петь. — Он смотрел в темноту. — У нас в семьдесят втором в части двое.
Я промолчал.
— Ладно. — Он встал. — Пойдём, а то холодно.
Ушёл я в девятом часу.
Дома мать уже спала, потому что вставать в четыре, а завтра воскресенье, но корова не знает про воскресенье.
На столе под полотенцем стояли два пирога.
Те самые, которые не отдали.
Я сел, отломил кусок и стал есть холодный пирог с черёмухой, и это была моя несостоявшаяся свадьба, в чистом виде, на тарелке.
Съел я оба.
Потом вышел на крыльцо.
Село в тот вечер гудело: у Дроботов ещё сидели, у Сорокиных ещё сидели, и оттуда, с двух концов, доносилось два разных пения, которые к середине улицы перемешивались.
Через восемь дней их обоих увезут.
Через две недели Мишка перестанет каждый день ходить к Дроботам, и через месяц — писать за Кольку в мастерской его фамилию в наряде по привычке.
А в понедельник я принимаю бригаду.
Я стоял на крыльце, курил и думал, что послезавтра надо будет с утра расставить людей на ремонт, и что Гнидин мне на этом наряде задаст вопрос, и я знаю какой, и знаю, что отвечать.
Про Людку я в тот вечер не думал вообще.
Ни разу.
Я вспомнил про неё уже в постели, за секунду до того, как заснуть, — вспомнил, что сегодня должна была быть наша свадьба, и что она сегодня весь день была где-то в этом же селе, и что я её за целый день не видел ни разу.
И заснул.