Страница 59 из 171
Глава 23. Странности в Вестгарде
* Сабин *
— Если ты уберёшь два камешка от двадцати, что получится? Считай! — громко приказал Раймон де Лис, оруженосец сэра Филиппа.
— Один… Два… Три…
Как же медленно считал Матьё! Он мог досчитать до десяти, но делал это невыносимо медленно, пальцем убирая по камушку, и Раймон де Лис стремительно терял терпение. Неужели Матьё никогда не пересчитывал бронзовые монетки?
Возможно, ему и впрямь не приходилось думать о деньгах — он вырос в семье, а после был передан в услужение рыцарям Гратана, где его кормили и одевали.
Я даже боялась, что когда-нибудь де Лис просто откажется… Но оруженосец оруженосца, похоже, сообразил, как воздействовать на своего «рыцаря». Достаточно было сказать, что никто не верит в статус Матьё, раз он так необразован. А уже потом, когда Раймон де Лис стал замечать, что я за ними подсматриваю…
Матьё предположил, что, может, я втайне мечтаю стать его каэри, а каэри полагаются только сильнейшим рыцарям и магам. Я тогда не стала спорить, а оруженосец сэра Филиппа…
Не отменил уроки. Наоборот, стал возиться с Матьё ещё усерднее, будто всерьёз решил взяться за мальчишку после этих слов.
Всю эту неделю сэра Гектора я видела только издалека. Я спала в телеге вместе с Ирой, и он не задавал никаких вопросов. Он вообще не обмолвился со мной и тремя словами с тех самых пор, как мы вернулись из Рошгейта, и это…
Это было странно. И почему-то колюче-неприятно. Я не могла перестать думать об этом.
Он применил на мне свой страшнейший дар, чуть не убив, но, стоило ему вернуться в лагерь, как он будто напрочь об этом забыл. А может, он выдал мне столько денег именно потому, что чувствовал вину?
Я понимала, что глупо ожидать чего-то иного, но почему-то постоянно возвращалась к нему глазами — когда он разговаривал с другими рыцарями, отдавал приказы, когда сам, лично ухаживал за своим конём или когда учил молодых оруженосцев сражаться на мечах.
Нужно признать, в такие моменты почти все женщины, путешествующие с отрядом, наблюдали за рыцарями — обнажёнными по пояс, потными, яростными… В этом было что-то необузданное и животно прекрасное, чему я не находила слов.
— Тебе ж восемнадцать уже, так? Ну и чего ты так вцепилась в свою девственность? Твоё тело давно проснулось, и пускай в деревне твоей не нашлось мужчины… чтобы нутро всколыхнуть, но здесь... Я ж своими глазами вижу, как ты на них пялишься!
Ира тоже наблюдала за тренировками вместе со мной и постоянно допытывалась, почему я такая дремучая и скованная. Глядя на неё в эти моменты, я поняла, что кто-то из мужчин ей явно приглянулся.
Вообще-то она была хорошей девушкой, очень красивой, и именно поэтому её почти никогда не воспринимали всерьёз. Любовные похождения были ей не свойственны, она боялась, что в лагере её сочтут гулящей. Но долгое пребывание среди сильных мужчин, добрая треть которых наверняка с ней флиртовали, не могло не подточить её решимость. А уж эти тренировки и вовсе добили её выдержку.
— Нет, тебе показалось, — отвечала я.
Единственным, на кого я смотрела, был сэр Гектор. Самый сильный из рыцарей, безусловный авторитет для каждого, спокойный, почти ледяной, равнодушный… И невероятно нежный, горячий с леди Элоиз.
Лишь однажды я видела, как он терял контроль — когда он жарко целовал меня ночью, в самый первый день в Рошгейте.
Почему я вообще об этом думаю?! Я боялась его прикосновений, но постоянно возвращалась к ним мысленно.
Залепив себе мысленную пощёчину, я отошла от огороженной кольями площадки, пообещав себе никогда больше не смотреть на такого сэра Гектора.
Нравы здесь, в лагере, сильно отличались от тех, что царили у нас в деревне, где почти все девушки выходили замуж невинными. Единственные благородные, кого мы встречали, — это те, кто навещал меня, когда я была совсем малюткой. Но здесь, вблизи крупных городов и крепостей, я видела, сколько женщин готовы отдать себя нашим рыцарям, и с какой радостью.
Сэр Гектор не был исключением. Стоило нашему обозу пересечь очередную деревню или город, как к его коню тут же подбегали многочисленные торговки с продуктами, шалями или медовухой. Они улыбались так многообещающе, суля тепло и ласку, что это вызывало завистливые вздохи у солдат, которым подобного внимания не доставалось. Гектор был легендой для многих — его узнавали мгновенно. Но он почти не реагировал на них. Я заметила, что он часто касается своего плаща или даже вдыхает его запах — этот самый плащ грел леди Элоиз незадолго до её отъезда в крепость Вестгард.
На пятый день после её отбытия сэр Гектор пригласил в свою палатку одну из тех девушек, что вешались на него в деревнях — светловолосую и голубоглазую. Девица с толстой косой громко смеялась над чем-то, хотя я бы в жизни не поверила, что сэр Гектор способен на шутки. А потом её смех сменился довольными стонами — тихими, словно она пыталась сдержаться, но они продолжались… часами.
— Всё ему похожих на леди Элоиз подавай, — пробурчал старый Гил.
— Осторожнее, — предупредила его Трин жёстким, угрожающим голосом. — Тебе что же, надоело навоз за конями убирать? Я ведь могу и напомнить сэру Гектору о твоём длинном языке.
Я хмыкнула, и старый Гил, услышав это, сразу вперил в меня колючие тёмные глаза. Отвращения и пренебрежения в его взгляде больше не было — с тех самых пор, как я вернулась в лагерь с изменённым лицом. Зато появилось что-то другое, неприятное и липкое…
— Что же, не удовлетворяешь его? Так он тебя может и другим отдать, по рукам пойдёшь.
Не отдаст. Пока я подчиняюсь его приказам — не отдаст, он обещал.
— Я и побить могу, — невинно отозвалась я. — Ты когда-то назвал меня деревенщиной, так знай, я такая и есть. О всякой там чести думать не стану — просто врежу котлом.
Трин хохотнула, а после спросила, не нужно ли мне чего и почему я не ложусь спать. А я не могла — слышала стоны светловолосой девицы в палатке сэра Гектора и почему-то представляла их обоих.
Представляла его — огромного, смуглого, широкоплечего, час за часом вбивающегося в эту девушку. Почему они вообще столько времени там проводят? С банщицей всё закончилось… намного быстрее.
От мыслей об этом я даже покраснела, но, слава Кроффу, меня отвлекло громкое ржание лошади — в лагерь внезапно ворвался всадник. Запылённый, лохматый, но я всё равно его узнала. Он был одним из солдат, что сопровождали леди Элоиз.