Страница 49 из 171
Глава 19. Гектор. Второе знакомство
* Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго *
Гектор не собирался красться — он слышал, что каэри уже проснулась, и хотел, чтобы она знала о его приближении. Но, видимо, они были настолько поглощены разговором, что совершенно его не услышали.
Травник Янек вздрогнул, а каэри и вовсе дёрнулась на кровати так, словно пыталась сбежать от самого жуткого кошмара в своей жизни.
Впрочем, возможно, так оно и было.
Его сила была мучительна даже для взрослых мужчин, прошедших войну, но мало кто испытывал в своей жизни столь страшные потрясения, какие довелось пережить этой каэри. Обычно те, кто попадал под удар его магии, попросту лишались разума…
Когда он напал на неё ночью, не контролируя себя, в первую секунду он решил, что ей не выжить — сердце не выдержит.
Она в буквальном смысле горела заживо, хотя огонь и не касался её тела, а душераздирающие крики слышали, наверное, далеко за пределами крепости. В тот миг он не думал о причинах, всё, чего он желал — это вытащить её из кошмара, в который сам же её и погрузил.
Гектор звал её, пытался привести в чувство, щипая за кожу, и распахнул окно, подставляя её тело потокам свежего воздуха. Какое-то время она ещё цеплялась за реальность, но вскоре воспоминания взяли верх, как это всегда и бывало, и само существование стало для каэри агонией.
Он никогда в жизни не видел, как горят люди. Тем более — так долго.
Наверное, от отчаяния и сжигающего стыда его разум начал принимать решения, о которых он раньше даже не подумал бы. Когда Жан, неожиданно оказавшийся поблизости, прибежал на её крики, Гектор рявкнул оруженосцу немедленно нести вина, а после — и виски, который они пробовали в день приезда. На вкус это пойло было отвратительным, но главное…
У него был шанс, что её разум затуманится и она не будет способна осознавать происходящее
Травника Янека ему посоветовал Винсент, когда Гектор признался, что не может держать каэри в таком состоянии. Хотя в самом начале разговора старый друг прямо сказал, что, скорее всего, ничего не поможет. Пытаясь спасти её рассудок, они могли попросту уничтожить её тело, вливая в неё такое количество непроверенных напитков.
Его парализовал ужас от осознания, что из-за него она может умереть такой юной. Умереть мучительно, раз за разом переживая самые страшные воспоминания своей жизни, увеличенные его магией многократно, не узнав в этой жизни ничего хорошего.
Позорный столб, у которого она когда-то страдала от боли, ни разу не всплыл в её памяти — настолько незначительным для неё оказался тот эпизод.
— Как она? — леди Матильда казалась по-настоящему встревоженной, хотя Гектор не был уверен, чем именно.
Состоянием здоровья его каэри или же тем, что его сила так вырвалась на свободу — в её крепости. Он никогда не терял контроля над своим даром, даже когда его держали в плену. Гектор слишком хорошо знал, насколько опасна его сила.
Как вообще такое могло случиться?!
— Вы знаете, я могу помочь, дать ей обезболивающего, укрепляющих зелий…
— Благодарю, не стоит, — холодно ответил Гектор. Его терзали сомнения, потому что вчера он выпил зелье леди Матильды, желая избавиться от этого безумного наваждения… И в эту же ночь впервые в жизни потерял контроль над своим даром. Причём всплеск был таким сильным, что он выбил несколько кирпичей в стене.
Это чудо, что их разместили в башне и он никого не задел.
Гектор сам ухаживал за каэри — поил её бульоном, приготовленным Трин, обтирал её горящее тело и вливал настойку, купленную за безумные деньги у травника Янека. Девушка иногда бормотала что-то еле различимое, из чего Гектор узнал, что у неё было множество братьев и сестёр, а кто-то даже погиб от голода в неурожайный год — не редкость среди деревенских.
Он вслух звал её по имени, привыкая к нему, медленно перекатывая на языке.
«Сабин».
Имя, которым могли бы назвать даже благородную — скорее всего, её переименовали, когда обнаружился дар каэри.
Она никогда не должна была узнать ни пожара, ни голода, ни позорного столба.
У нее должна была быть совсем другая жизнь. Особенно с таким лицом.
За эти дни сэру Конраду, благодаря усилиям леди Матильды, стало намного лучше, и когда Винсент узнал, что случилось с его каэри, то сразу же предложил зелья своей жены…
Но что-то останавливало Гектора. Он хотел поговорить с каэри своего друга, спросить её, о чём они беседовали до этого, но в присутствии Винсента Хелена твердила лишь, что леди Матильда — замечательная хозяйка, а сила каэри постепенно сама восстановит Сабин и никакие зелья не обязательны. Гектору такое высказывание казалось почти жестоким. Они же общались, неужели Сабин ухитрилась настроить каэри Винсента против себя?
Он хотел бы поговорить с Хеленой отдельно, без присутствия друга, но Винсент этого не позволит. Лорд Рошгейт смотрел на свою каэри почти одержимо, постоянно искал возможности прикоснуться к ней и ревновал даже к прохожим, задерживающим взгляд на женщине. Они были вместе много лет, но его чувства и похоть не ослабели…
Гектору Винсент признавался, что с Хеленой у него особое единение душ и он чувствует её даже на расстоянии.
— Сэр Гектор! Смотрите, каэри пришла в себя! Я же говорил, живучие, как горные козы! Я тут предложил отправить её воевать с разбойниками, она и там выживет, — довольно усмехнулся травник Янек.
Но Гектор даже не посмотрел на него. Взгляд огромных карих глаз на худом лице девушки приковал его к месту, и он совершенно не знал, как заговорить с такой Сабин. Понимал только, что теперь между ними всё изменится.
Возможно, её прокляли? Или она сама творила это с собой? Но как?
— Выйдите, — сказал он травнику Янеку, делая шаг вперёд и собираясь разрезать её путы.
Она продолжила отползать, едва заметно путаясь в одеяле, и на её лице отчётливо читался ужас, вызывавший у Гектора удушающее, сжимающее чувство в груди. Но он не собирался позволять ей отвыкать от его рук.
— Я не причиню тебе вреда, — произнёс Гектор, почти затылком чувствуя, как выходит из покоев травник Янек. — Я связал тебя только для того, чтобы ты не навредила себе.
— Я поняла, — произнесла она хрипло, полными губами.