Страница 27 из 171
Из окон во внутренний дворик пялились многие слуги, наверняка обсуждая вину провинившихся, но тухлыми помидорами и яйцами никто не кидал — всё же это была крепость благородного лорда, а не помост в деревне.
Ещё до того как оказаться во внутреннем дворе, Гектор услышал странный писк и всхлип, а после торопливые, почти неразборчивые разговоры шёпотом — это двое других слуг, мужчина и женщина, пытались разговаривать с его каэри. Писк повторился вновь, и он заторопился.
Каэри он видел только со спины, зато когда двое других заметили его присутствие, они тут же замолчали, глядя на него круглыми напуганными глазами.
В образовавшейся тишине всхлип его каэри казался почти оглушительным. Гектор широкими шагами обошёл девушку, желая разобраться в происходящем. Увиденная картина полоснула его по сердцу так сильно, что он на мгновение растерялся.
Рот каэри скривился в гримасе боли, которую она пыталась сдержать, глаза были плотно зажмурены, и из-под них почти непрерывно лились слёзы. Её ладони, продетые в отверстия в колодках, были сжаты в кулаки, он даже слышал, как скрежещут её зубы.
— Каэри?! — рыкнул Гектор. — Что с тобой?!
Тело девушки было настолько напряжено, что мелко тряслось, будто она находилась в агонии или судороге.
— Каэри! — от его приказа она на секунду открыла глаза, а после, вновь издав неразборчивый писк-всхлип, зажмурилась так сильно, как только могла, неестественно вытянув шею.
Немедля ни секунды, Гектор поднялся на помост и открыл колодки, удерживавшую девушку в этом положении. Однако каэри не шевелилась. Широкий ошейник ограничивал её подвижность в узком отверстии для шеи.
Гектору на миг показалось, что шея девушки неестественно вздулась.
— Каэри! — он попытался поднять провинившуюся, раз она сама не выбиралась, но стоило ему прикоснуться к её окаменевшему телу, как она издала такой жалобный и мучительный тихий вскрик, что он на мгновение отвёл руки.
Девушка боялась даже сменить позу или пошевелиться, и он поднял её точно в таком же виде — склонённой, застывшей, почти деревянной, отчетливо чувствуя, насколько сильно её колотит.
Гектор не знал, что с ней происходит, а потому осторожно уложил её на помост, и каждое медленное прикосновение заставляло её слабо дёргаться. Оказавшись всем телом на деревянной поверхности, она попыталась пошевелиться, и новые движения после часов скованности доставляли ей такую агонию, что каэри тихо завыла от боли.
— У меня дед точно так же горел, это шрамы её болят, — знающе сказала женщина, занимающая соседнее место у позорного столба.
— Но они давно зажили! Мне сказали, что она была в пожаре много лет назад, — Гектор просто не мог поверить, что несколько часов у позорного столба могли причинить такие страдания.
— Дык когда они заживают, они могут не так срастись, как нормальная кожа. Может, она вертеть головой сильно не могла? Она, небось, чувствовала, будто вся её шея рвётся, вон как вспухла! Она так воет уже четыре часа!
Почему она его не предупредила?!
— Каэри, каэри, посмотри на меня, — Гектор, сидя на коленях, наклонился к девушке, пытаясь рассмотреть её лицо за спутанными волосами. — Я сейчас подниму тебя, слышишь? Ты знаешь, как облегчить твою боль?
— К целителю девку надо! — нравоучительно продолжала женщина, пока её не пнул стоящий рядом другой провинившийся, напоминая, с кем она разговаривает.
С первым рыцарем Его Величества.
Гектор поднял каэри под колени и спину, чувствуя, как колотится его сердце от мысли, что именно его решение принесло ей такую боль. Если подумать, порка действительно могла восприниматься ею как более лёгкое наказание, потому что она прошла бы минут через пять, но Гектор тогда счёл эту идею варварской.
— Вызовите мастера Гуго! — приказал он первой попавшейся служанке.
Каэри на его руках сипло вдыхала и выдыхала, больше не всхлипывала, однако она всё так же боялась пошевелиться. Часть её пушистых каштановых, чуть вьющихся волос сползла на грудь, и он смог разглядеть шею девушки.
Шрамы от ожогов, крупные и рельефные, вздулись и покраснели, создавая ощущение свежих ран. Он отчётливо видел, как сильно украшение каэри натирало её кожу, делая ситуацию ещё хуже. Похоже, женщина у позорного столба была права.
Он пинком открыл дверь в комнатку каэри, осторожно укладывая девушку на мягкую кровать. Движение вновь заставило её отозваться слабым стоном, а после она перевернулась на спину, почти не дыша и стискивая зубы. Она старалась лечь так, чтобы испытывать как можно меньшую боль.
Волосы всё так же закрывали её лицо, но она попыталась поднять подбородок, насколько могла, дыша болезненно и быстро, словно загнанное умирающее животное.
Гектор выругался и вернулся в свои покои, достав крохотный ключ из потайного отсека в стене. Расстегнуть замок на шее каэри оказалось непросто, ему пришлось повернуть девушку на бок и убрать мешавшие волосы…
Он старался действовать так осторожно, как только возможно, наблюдая за воспалёнными вздутыми шрамами, обычно белыми, а сейчас красными и даже коричневыми. Он наклонился ещё ниже, наконец добравшись до крошечного замочка.
Щелчок — и украшение расстегнулось, позволяя Гектору убрать его с шеи девушки. Он вновь перевернул её на спину, раз ей так было удобнее, слушая сиплое дыхание. Тонкое тело медленно становилось чуть менее напряжённым, её длинная тонкая шея, частично спрятанная в пушистых, слипшихся от пота волосах, была совсем рядом. Он увидел, как кожа дёрнулась, когда каэри сглотнула.
Не понимая, что делает, Гектор коснулся здорового участка на шее, осторожно проведя по нему длинным пальцем.
А после резко отшатнулся, зашипев, до боли сжимая себя через плотные штаны, чувствуя, как поднимается в нём волна ненависти ко всему происходящему. К себе, к ненормальному желанию, которое он испытывал, прикасаясь к коже каэри, к ней самой и к той ситуации, в которой они оказались. Луна освещала изгиб её шеи, пока она медленно дышала, и он просто не мог отвести от этого взгляд.
Стук в дверь позволил ему немного прийти в себя.
Это целитель… Гектор, резко развернувшись, вышел наружу.
— Почему так долго?! — рявкнул он на мужчину, и мастер Гуго, который вместе с Элоиз лечил его после той отравленной стрелы, вздрогнул.
— Мне сказали, что вы послали за каэри…
— И что, это означает, что можно игнорировать мой приказ?! — он никогда прежде не разговаривал так со служащими крепости.