Спаси меня, командор!

– Ну что, орлы, – сказал он, обводя взглядом своих бойцов. – Ночь была весёлой? Я насчитал семь штурмов. Мне показалось, или на шестом они стали бегать быстрее?

– Бегали, барон, – ответил один из его бойцов, утирая кровь с разбитой губы. – Особенно когда вы им флаг сожгли.

– А что? – Блэквуд пожал плечами. – Я думал, им холодно. Хотел обогреть. А они взяли и побежали, видимо перегрелись. .

Бойцы засмеялись. Сквозь усталость и боль.

Из тени вышел старый маг Алдрик седой, с жезлом, весь в саже. Он встал рядом с графом и вздохнул.

– Барон, вы бы помолчали. У вас щека кровоточит.

– Это не кровь, – отмахнулся Блэквуд. – Это краска такая, боевая.

– Краска, – буркнул Алдрик, накладывая ему на щеку быструю заживляющую повязку. – Вы весь в краске, как мишень.

– Зато красиво, – ухмыльнулся граф.

Орландо сидел у стены, привалившись спиной к камню. Лина, закончив с ранеными, выскочила во двор, подбежала к нему и в два счёта перевязала его плечо заново.

– Вы не маг, вы решето, – ворчала она, вытирая слёзы.

– Пока я жив, – ответил он через силу, я видела что он улыбается.

Как только Лина заметила Вульфа, в стороне у колодца подошла к нему. Я не слышала, о чём они говорили, вокруг было слишком шумно, но видела как лицо Лины вдруг побледнело. Она задала вопрос – я узнала по движению губ: «А где Финн?»

Вульф покачал головой. Что-то сказал тихо, коротко. Я не разобрала слов, но увидела, как Лина замерла. Потом её плечи дрогнули, и она медленно отошла от командора, прижимая руки к лицу. Она не издала ни звука, только ушла в тень, в угол двора, и там, прижавшись к холодной стене, заплакала беззвучно.

Я хотела подойти к ней, но что-то остановило. Не время. Не место. И я не знала, какие слова могли бы её утешить.

Заметив меня Барон Торн, покрытый сажей и чужой кровью, подошёл.

– Леди Амалия, мне шестьдесят три года. Я видел три войны. И знаю одно, победа ещё не предрешена. Мы не сдадимся и своей стойкостью обратим противника в бегство.

Защитники зашевелились. Кто-то кивнул. Кто-то сжал рукоять лука.

Орландо поднялся.

– Амалия, – позвал он.

Я подошла.

– Жива, – сказал он.

– Жива, – повторила я. – А вы, магистр, выглядите так, будто вас переехала телега.

– Две, – усмехнулся он. – Но я ещё не готов умирать.

Мы обнялись, я осторожно, чтобы не задеть рану, он крепко, как обнимают дочь.

За стенами вдруг раздался гул. Сотни голосов, ревущих в унисон. Боевые трубы запели снова, низко и зловеще, как предсмертный хрип.

Корин шёл на очередной штурм.

Внутренний двор зашевелился. Без паники, без крика. Только топот сапог, скрип тетивы, лязг клинков, вынимаемых из ножен.

Я стояла среди них, и сердце колотилось где-то в горле.

Вульф подошёл ко мне.

– Ты боишься? – спросила я.

– Сейчас уже нет, – ответил он. – Сейчас только злость.

– Хорошая злость?

– Самая лучшая.

Он поцеловал меня, быстро, жёстко, как прощаются перед боем. Я ответила так же крепко, с той же отчаянной решимостью.

– Встретимся в тронном зале, – сказал он, отрываясь от моих губ. – Когда всё закончится.

– Договорились.

Он ушёл к воротам.

Орландо подошёл сбоку. Он опирался на палку, но стоял прямо.

– Вы готовы?

– Нет, – сказала я честно.

– Это нормально. Сейчас прорвутся.

Первый удар тарана сотряс ворота. Дерево застонало, но выдержало. Второй удар ещё громче, ещё сильнее. Третий.