Страница 10 из 12
- И себе вон сколько выторговал. Я вот, у Катюхина, видеодвойку просил, так мне не дал...
- Ну, просто, если «за так», то на шею сядут, а тут и им хорошо, и мне не скучно.
- Да я-то не против… А пирожки где брал? В деревне?
- Хотел шашлыка соорудить, но чет передумал. Решил вот, пирогами побаловаться.
- А у кого брал?
- Да мне тут посоветовали… Забыл как звать…
Сделав вид, что вспоминает, Тарасов начал лихорадочно придумывать отмазку. Вряд-ли в населенном пункте с гордым названием «Ташла», часто встречались русоволосые голубоглазые гиганты поэтому, неопределенно махнув рукой, он соврал наугад.
- Татарка такая, невысокая, чернявая…
- Фая?
- Да. Наверное она. Знаете её?
- Конечно! - Зампотыл снисходительно улыбнулся, - Она у нас поварихой работала. И мать её работала. Хотя ты их, наверное, не застал.
- Нет — не застал. А что уволились?
- Да… Там история одна была… Нехорошая. Но готовит она неплохо. Я тоже, по старой памяти, у неё выпечку на праздники заказываю. Ладно… Спасибо за угощение — пойду. Главное — не пей.
- Не буду.
- Все говорят: «Не буду», а пьют…
Закрыв за Зампотылом, Тарасов вернулся в диспетчерскую и сняв шапку, помотал головой, чтобы утрясти мысли. Шанс допросить Бухарметова упущен, но даже без этого картина становилась ясна. Его мать и бабка работали тут поварихами и до сих пор сохраняют отношения с Зампотылом. Через него же, скорее всего, устроили сынка служить рядом с домом. А еще, скорее всего, знали про дела Маньки, но, как намекал Митрофанов, скрыли это от милиции, дабы, попутно, не всплыло их воровство, за которое обеих, потом, тихо уволили. И скрыв, возможно, обрекли Маньку на смерть от холода в заброшенной яме или колодце.
«Виновная Кровь»… Так вот в чем дело! В книге по мистике было написано, что многие духи, частенько, обращают свою месть не только на виноватых в их гибели, а преследуют вообще весь род. Как собака — Баскервилей. После пирожков есть сильно не хотелось, так что Тарасов, пропустив еще и ужин, наведался в свои владения. Солдаты были в столовой, поэтому, напугав своим появлением маявшегося в предвкушении еды дневального, Старшина, больше никем не замеченный, юркнул в каптерку, сложил книги, пару приговоренных к распусканию на ветошь простыней, а потом, немного подумав, полез в шкафы где лежала сданная солдатами «гражданка» и нашел мешок принадлежавший Бухарметову. Если тварь принюхивалась, возможно, нужного ей человека она определяет по запаху. Напоследок, открыв стол, Тарасов сунул в карман все валявшиеся там звездочки от пилоток, погон и прочего.
***
Вторую ночь коротали по прежней схеме. Старшина сделал вид, что залип в боевичок. Дневальные, которых предыдущая смена успела предупредить о любви Тарасова к кинематографу, помаявшись для виду, заныкались в комнату отдыха. Старослужащий, пользуясь правом дневального отдохнуть четыре часа, отпросился и официально уснул, а следом, под звонкие оплеухи и киношную перестрелку, закемарил и молодой. Пользуясь этим, Тарасов разорвал простыни и принялся мастерить, за этим занятием, чуть не прозевав Комбата, который, ввиду дефицита офицерского состава, отбывшего на праздники, дежурил по части лично. Подскочив к двери диспетчерской, Старшина ботнул ею так, что вся дежурка вздрогнула, после чего, нарочито громко, затопал по лестнице.
- Почему рожа сонная? - оставленный на шухере дневальный лупал глазами, - Спишь?
- Никак нет!
- Пиздишь — почему я Комбата раньше тебя увидел?
- Никак нет… Не знаю…
- Рожу снегом разотри и к воротам. А то, сейчас, и тебе пиздец приснится и мне фитиль вставят.
Комбат, увидев выскочившего дневального, с рожи которого еще стекала талая вода, нахмурился.
- Дежурный по парку на выход! - паническим фальцетом заорал тот, видя что Комбат гневается.
- Что с лицом?
- Товарищ прапорщик приказал снегом растираться… - дневальный, с перепугу, выдал все как есть.
- Товарищ подполковник! Во время моего дежурства происшествий не случилось! Дежурный по парку прапорщик Тарасов!
Подоспевший Старшина сделал страшные глаза, намекая бойцу заткнуться, что тот, с радостью, исполнил.
- Чего у него с рожей?
- Снегом умывался.
- Зачем?
- Чтобы сон прогнать. Старый армейский способ — сам пользуюсь.
- Ясно… - Комбат, в сопровождении Тарасова поднялся в диспетчерскую, - Чем занимаешься?
- Службу несу, товарищ подполковник.
- Мы все службу несем. Я спрашиваю, чем ты, на самом деле, занимаешься?
- Да вот, у старшего лейтенанта Катюхина аппарат одолжил, сижу, ночь коротаю.
- А! А то мне Рафик Нафикович вчера говорит, что зашел, а ты такой бодрый, щедрый, пирожками потчевал. Точно, говорит, киряет на дежурстве.
- Больная тема у него?
- Есть немного… Когда твой ротный ко мне пришел договариваться, я тоже, грешным делом, думал, что ты в запой уйти собираешься. Селиверстов, просто, грешит этим.
- Не — я и раньше был не фанатом, а сейчас и подавно. Башка потом трещит неимоверно. Ради хорошего повода или хорошей компании могу потерпеть, а так, просто… Нафиг-нафиг.
- А что у тебя за тряпки валяются?
- Да тут все соляркой провоняло, аж голова кружится. Взял ветоши, завтра заставлю дневальных выдраить с мылом. Парк весь убран, а солдат без дела — потенциальное ЧП.
- Завтра метель обещали, так что им будет, чем заняться… Хотя, скорее всего, как обычно, к вечеру накроет, - Комбат еще раз огляделся, - Ладно — дежурь. И не забывай пломбы на боксах смотреть. Разукомплектуют машину, пользуясь расслабоном, потом будем бегать.
Проводив Комбата, Старшина свистнул дневального, который прятался где-то от начальственного взора.
- Ну что, дуболом, проебал вспышку?
- Виноват, товарищ прапорщик.
- Виноват. А, посему, накладываю на тебя епитимью. Сейчас идешь в обход по автопарку и, чтобы я знал, что ты дошел до са-а-амого конца, приносишь мне сосновую веточку. Греешься, отдыхаешь и снова идешь. В два часа, то есть через два часа, твоя очередь на боковую, а прогулки перед сном, говорят, пользительны до нельзя. И каждый раз приносишь новую ветку. Должен принести двенадцать штук. Вперед…
***