Зумер и Пенс

— Эта фраза — знаменитый перефраз классической русской литературы, ставший крылатым выражением, — стала объяснять дочка миллиардера, — оно является вольной цитатой из повести «Шинель» Николая Васильевича Гоголя, где у бедного чиновника Акакия Акакиевича Башмачкина украли новую шинель. Со временем в народе сюжет произведения трансформировался в расхожий анекдот и ироничный мем: «То ли он украл шинель, то ли у него украли, в общем — была там какая-то неприятная история». Выражение используется в ситуациях, когда происходит двусмысленная ситуация, путаница с виновным и потерпевшим, или человек хочет подчеркнуть, что не помнит или не хочет вдаваться в подробности скандального или мутного происшествия. Похожий стилистический оборот, «…то ли он украл, то ли у него украли», встречается в романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», в первой части, десятой главе, где графиня рассуждает о сомнительной репутации персонажа: «Ну, это совершенно всё равно, он ли украл, или у него украли… Главное то, что он был замешан в гадком деле». Поняла Натусик? Был замешан в этом гадком деле! Поэтому и нам нужно стремиться избежать огласки этой истории! Тем более, что и он пока к этому не готов.

— Что ты предлагаешь? — нахмурилась блондинка.

— Мы просто так не сдадимся и не отступим! Вот какой мой коварный план! — и брюнетка, наклонившись к подруге стала быстро излагать свою задумку.

Тем временем, Виктор занимался в фитнес- клубе с Олегом. Он уже мог один раз подтянуться, чем очень гордился, и ему не терпелось рассказать об это Лене. Когда он хотел перейти к отжиманиям он увидел как изменилось лицо тренера. Оно выражало смесь испуга и недовольства. Обернувшись он увидел виновато улыбающихся блондинку и брюнетку.

— Олег, нам нужно поговорить с Виктором, — безапелляционно заявила тренеру блондинка, — это недолго.

— Как скажете, Наталья Петровна, — кивнул Олег и направился в туалет.

— Витя! — виновато и скромно начала брюнетка, — мы хотим извиниться за произошедший инцидент, это должен был быть просто розыгрыш! Но ты им даже рта не дал открыть! Набросился на них как лев на стадо овец и напугал их до смерти!

— В самом деле? Мне вот это так не показалось! — угрюмо ответил юноша, — я очень вас прошу больше таких перфомансов не устраивать!

— Конечно, конечно! — заверила его брюнетка, облизывая губы и поглаживая себя по бедрам, — нам бы хотелось загладить эту неловкость перед тобой!

— Спасибо, но ничего не нужно! Предлагаю на этом считать наши недоразумения полностью улаженными, и на этом все закончить. Вы и я, мы из очень разных миров, не думаю, что у нас много общего! — ответил Виктор, — не смею вас больше задерживать, мне пора заниматься. Время в этом зале стоит дорого!

— Хорошо, — не стала спорить брюнетка, — но общаться ведь мы можем, например у тебя в чате.

— Можно, только если вы не будете травить остальных участников, — согласился зумер.

— Ты имеешь ввиду эту Васнецову? — не утерпела блондинка, — так она ведь тебя бортанула. Мы ведь тебя защищали!

— Девушки! Как Вы могли сами убедиться, я и сам в состоянии себя защитить! — отрезал Виктор.

— Хорошо, хорошо! — опять вмешалась брюнетка, — вообще мы хотели пригласить тебя для окончательного примирения на вечеринку в наш загородный дом! Там будет много наших друзей и будет очень весело!

— Большое спасибо, но мне такие развлечения не интересны и у меня времени нет! Но все равно, большое спасибо! Мне пора! — не согласился юноша.

— Хорошо, я что-то придумаю такое, что бы и тебе понравилось, — засмеялась не обидевшись дочка миллиардера, — пока, идем Натуся, не будем Вите мешать тренироваться! — девушки весело щебеча удалились. Никто не обратил внимания на пожилого седого жилистого мужчину, который пыхтел на тренажере рядом. Возле тренажера лежала его небольшая барсетка. В ней была камера, которая непрерывно вела съемку. Это был Полковник, личный порученец отца Лены.

— Вижу вы помирились? — спросил подошедший Олег.

— Вроде того, — неопределенно ответил его ученик.

— Не обольщайся, — тут же произнес тренер, — эти двое из той породы людей, которые ничего не забывают и ничего никому не прощают. Просто они умеют ждать. Будь начеку! Продолжаем!

После обеда Виктор занимался и вдруг поймал себя на мысли, что с утра не слышал Артема Николаевича. Он прислушался и спросил:

— Профессор Вы здесь?

— Здесь, куда я денусь с подводной лодки, — с печалью ответил старик.

— А чего Вы такой грустный? Вы всегда такой веселый и полный оптимизма! — поинтересовался юноша.

— У меня английский сплин, — вздохнул пенсионер.

— А это что такое? — удивился зумер, — болезнь какая-то?

— Сам ты болезнь! И имя ей невежество! — беззлобно сказал старик, — сплин — это устаревшее понятие, означающее тоску, уныние или беспричинную хандру. Термин пришел из английского языка (spleen — селезенка), так как в древности причины такого состояния связывали с этим органом. В современной культуре слово известно в первую очередь как название популярной российской рок-группы. В девятнадцатом веке «английский сплин» был невероятно популярен в русской классической литературе. Это состояние глубокой меланхолии, апатии и отсутствия интереса к жизни, очень похожее на современную депрессию. Слово часто встречается в произведениях Пушкина, Лермонтова и в словаре Даля!

— А чего он у Вас появился? Вроде бы все хорошо! — не понял зумер.

— Хорошо? У кого хорошо? У тебя? И меня это радует, — вздохнул пенсионер, — а я вот сегодня только окончательно осознал, что я умер. Только сегодня меня все это догнало. Это хуже старости! Это произошло в фитнес-кубе. Я увидел молодых девушек в их провокационных нарядах и вдруг понял, что никогда больше у меня ничего этого не будет! Никогда мне не встречать рассвет с ними, не целоваться и не обниматься! Не чувствовать аромат их кожи, и не видеть бездонное небо в их глазах! Никогда, больше ничего не начнется сначала, и не будет лежать впереди как бесконечная дорога полная новых удивительных встреч и открытий. Никогда не будет ничего того, что тебе только предстоит!

— Артем Николаевич! Мне очень жаль, что Вам так грустно! Но Вы не правы. Ведь Вы в моей голове, и снова все увидите, только меня мучает одна мысль! — вздохнул Виктор.

— А я даже знаю какая! — усмехнулся профессор.

— И какая? — напрягся зумер.