Страница 2392 из 2443
Таким образом, первый тур, в котором все пары сражались одновременно, закончился очень быстро — и тем более быстро, что участникам состязания не разрешалось надевать никаких доспехов, кроме кожаной куртки и кожаной шапки. Во втором туре каждая пара бойцов сражалась поодиночке; причем при составлении пар учитывалась последовательность, в какой одерживались победы в первом туре: боец, одержавший победу первым, сражался с бойцом, одержавшим победу последним, и так далее. В бою на дубинках главное значение имеют скорость и проворство, поэтому ни одна схватка не затянулась надолго; но все равно некоторые поединки длились больше времени, чем потребовалось бы на то, чтобы оседлать норовистого коня. В двух случаях противники долго не решались вступить в ближний бой. Оба раза слуги помощника герольдмейстера клали на землю вокруг них кольцом веревку, за которую не позволялось заступать и которую постепенно стягивали, ограничивая площадь арены, покуда один из них не падал наземь, сокрушенный ударом противника.
На второй день проводились состязания между пешими лучниками. Будь у меня тетива Парки, я бы легко одержал победу. Я не стал победителем: хотя и выступил неплохо, несколько моих соперников показали лучший результат. Один из них отобедал в обществе короля Арнтора и королевы Гейнор, но не я.
На третий день состоялось состязание между верховыми лучниками. Мы стреляли по мишени, сплетенной из соломы, в которой стрелы крепко застревали, но наконечники оставались целыми. «Яблочко» на ней обозначалось золотой краской, и попасть в золото (такое выражение употреблялось) значило показать наилучший результат. Каждый всадник скакал к мишени во весь опор и пускал стрелу, когда хотел. Те, кто не пришпоривал коней, теряли очки, но многие намеренно выбрали тихоходных лошадей; Я скакал на Облаке и мог бы поразить стрелой ласточку, стремительно пролетевшую над двором. Хотя я несся галопом, моя первая стрела попала прямо в золото, и зрители восторженно взревели и зааплодировали. Когда мы неспешной рысью возвращались обратно на исходную позицию, я услышал десяток голосов, осведомляющихся насчет рыцаря с драконом на щите, и ответ Вистана: «Это рыцарь его милости герцога Мардера, сэр Эйбел Редхолл, а я — его оруженосец».
Во второй раз я опять поскакал во весь опор, и моя стрела снова попала в золото. На сей раз не раздалось никаких одобрительных возгласов, но над двором повисла тишина, казавшаяся громче любых рукоплесканий.
В третьем своем выстреле я нисколько не сомневался. Первым и вторым я попал в золото. Теперь у меня появилось ощущение, будто я не состязаюсь, а просто упражняюсь в стрельбе из лука; и Облако испытывала такое же чувство.
Третье попадание в золото казалось неизбежным. Сегодня вечером я буду сидеть за одним столом с королем Арнтором, передам послание от Дизири, расстанусь с ней (многолетняя разлука, отмеченная десятью тысячами поцелуев) и отправлюсь к Вальфатеру умолять предоставить мне возможность вернуться к возлюбленной, зная, что сто лет моего отсутствия покажутся ей в Эльфрисе всего лишь парой дней. Я поскакал к мишени — и моя тетива лопнула.
Я отдал Вилу тетиву, которую он украл у меня, и попросил другую у одного из лучников его милости. Я не стану повторять здесь все упреки, которыми я осыпал себя в тот день. Я с десяток раз говорил себе, что мне ничего не стоило раздобыть новую тетиву для турнира, что мне вообще не следовало расставаться с тетивой Парки, и многое, многое другое. Но какой толк в подобных самобичеваниях? Никто не попал в золото трижды, но трое попали по два раза и по одному разу в черное. Они обедали с королем и королевой, но опять не я.
Следующий день посвящался соревнованиям по ходьбе, лазанью по смазанным жиром шестам и поимке намазанных жиром свиней. Сходя с ума от желания сделать хоть что-нибудь, я наблюдал почти за всеми состязаниями. Мы с Вистаном уже собирались уходить, когда нас остановил паж, который отвесил весьма изящный поклон и доложил, что графиня Чаус желает побеседовать со мной. Я сказал, что нахожусь в полном распоряжении графини, и мы проследовали за пажом по многочисленным коридорам и лестницам замка в маленький частный садик, где молодая женщина, с прической, похожей на букет желтых роз, ждала меня в увитой плющом беседке, припорошенной снегом. Я опустился на колени, и она пригласила меня сесть напротив нее.
К тому времени я уже успел увидеть королеву, хотя и издалека; и мне показалось, что молодая дворянка, с ярким румянцем и видом одновременно смелым и робким, очень на нее похожа. Честно говоря, я решил, что она приходится королеве родной сестрой или двоюродной.
— Вы сэр Эйбел Благородное Сердце? — Она говорила вкрадчивым, воркующим голосом, который раздражал бы, когда бы не был так мелодичен. — Я наблюдала за вами вчера. Вы превосходный стрелок из лука.
— Беспечный, миледи. Я понадеялся на старую тетиву — и проиграл.
— Только не в моем мнении. — Она улыбнулась. — Вы согласитесь носить мой шарф до конца турнира? — Она протянула мне белый шарф, словно сотканный из тончайшей паутины.
— На моем шлеме изображен дракон, — сказал я, — а они стерегут сокровища. Мой дракон будет стеречь это бесценное сокровище.
Когда я откланялся и мы с Вистаном двинулись обратно, он прошептал:
— Это королева. Вы знали?
Я вытаращился на него.
— Графиня Чаус — один из титулов королевы. Они всегда так поступают, когда не желают общаться излишне официально.
Готовый снова рвать на себе волосы, я в отчаянии потряс головой:
— Я бы попросил ее об аудиенции у короля, если бы знал.
— Вы не смогли бы. Это одно из условий. Вы должны делать вид, будто она действительно та, кем называется. В противном случае она бы разгневалась, и ее рыцари могли бы убить вас.
— Я не знал, что у нее есть собственные рыцари.
— Есть. Она обладает многими титулами и обширными земельными владениями.
— Сколько у нее рыцарей? — Я все еще пытался осмыслить новый факт.
— Десять-двадцать, наверное.
Когда мы переехали через крепостной ров, я спросил:
— Если у нее есть собственные рыцари, почему она не отдала шарф одному из них?
В голосе Вистана слышалась усталая мудрость многоопытного придворного.
— Они предпочитают вручать знаки благосклонности наиболее вероятным претендентам на победу.
В своей комнате я посоветовался с Гильфом. Сначала я поведал о нашем с королевой разговоре. Когда он все понял, я продолжил: