Страница 2178 из 2443
– Я сладко спал, пока меня не разбудил запах крольчатины. А вы спали хоть сколько-нибудь?
Я ответил отрицательно.
– Потому что вы боитесь спать, когда вас не охраняют вас пес и ваше чудовище. Верно? Вы боитесь, что я прирежу вас во сне.
– Меня уже однажды резали, – сказал я.
Свон поджал губы.
– Но не я.
– Не ты.
– Позвольте мне сказать вам одну вещь, сэр Эйбел. Я знаю, вы не поверите, но мне хотелось бы сказать. Я не прирежу вас – во всяком случае, во сне. А вот ваш ручной огр однажды набросится на вас, спите вы или бодрствуете.
– А ты станешь меня защищать, коли такое случится?
– Как мне следует отнестись к вашему вопросу? Должен ли я ответить утвердительно, чтобы вы хорошо отозвались обо мне, когда мы вернемся в замок?
Я помотал головой.
– Тебе следует отнестись к вопросу серьезно, вот и все. И ответить на него честно, хотя бы самому себе.
Я пытался снять мясо с вертела, не обжигая пальцев, а когда снял, откусил кусок. Оно было достаточно горячим, чтобы обжечь мне язык, и жестковатым. Но страшно вкусным.
– Вы всегда говорите правду. Верно?
Я сидел с набитым ртом, но отрицательно потряс головой.
– Я знаю, вы стараетесь произвести впечатление кристально честного человека. – Он указал на меня пальцем. – Но уже сами такие попытки сродни лжи.
Я прожевал и проглотил.
– Конечно. Раз уж ты проснулся, пойди взгляни на лошадей.
Он пропустил мои слова мимо ушей.
– Вы сказали его светлости, что водили сэра Равда и меня по лесам близ Иррингсмаута. Еще одна ложь.
Мы оба вздрогнули, услышав неподалеку пронзительный крик какого-то животного. Свон глубоко вздохнул и ухмыльнулся:
– Ваш ручной зверек еще кого-то убил.
Я обошел вокруг костра и ударом ноги повалил Свона на землю.
Вероятно, он задел Поука, когда упал, поскольку Поук резко сел и уставился на Свона, часто моргая и протирая глаза.
Я поднял вертел, выроненный Своном, и отдал Поуку.
– На, держи. На мясо налипла зола, но это не страшно.
Потом я подошел к нашим вещам, сваленным в кучу, и взял свой лук и стрелы.
Свон сел. (Вероятно, он подумал, что я уже ушел – после последней встречи с Баки я обнаружил, что порой становлюсь почти невидимым.) Он осторожно потрогал челюсть сбоку, куда пришелся удар.
– Вы сами напросились, – сказал Поук.
– Мне следует отрубить этому плебею голову, – сказал Свон, и я немного отступил назад. Я не хотел убивать малого, но знал, что придется, коли он меня увидит.
Поук рассматривал мясо, которое я дал ему. Он решил, что оно недостаточно хорошо прожарилось, и стал держать вертел над огнем.
– На вашем месте я бы не пытался, сэр.
– Я человек благородного происхождения, а человек благородного происхождения мстит за любые обиды, ему нанесенные, – упрямо сказал Свон.
– Вы сами напросились, – повторил Поук, – а значит, все справедливо.
– Ты не знаешь. Ты спал.
Я повернулся и двинулся прочь. До меня донесся приглушенный расстоянием голос Поука:
– Я знаю его, сэр, и я знаю вас.
– Я убью его!
И уже совсем тихо:
– Если бы я думал, что вы говорите серьезно, сэр, я бы сам вас убил.