И снова к началу начал

Глава 12

Девушки были почти ровесницами, всего два года разницы, однако окружающие воспринимали их как представительниц разных поколений. Оно и понятно, ведь, пережив реальную угрозу стать наложницей эмира и сделавшись фиктивной мамочкой малыша Дарьюша, Нилуфар как будто прошла через экзистенциальную метаморфозу и из скромного бутона превратилась в роскошный цветок. Та шаловливая девчонка, которая раньше беспечно порхала по дому мастера Бабака, исчезла без следа. Теперь её место заняла спокойная и рассудительная молодая женщина, смыслом жизни которой стала забота о своей семье. Правда, не исключено, что причиной метаморфозы была не только ответственность за ребёнка, но и необходимость соответствовать некоему идеалу благородной дамы, который имелся в воображении Дамира.

Рядом с Нилуфар Майя смотрелась как неуклюжий подросток рядом со зрелой женщиной. Впрочем, она и была подростком, несовершеннолетней школьницей, за которую отвечали её родители и учителя. Она не ведала бремени ответственности за других людей. Да что там говорить, Майя даже за себя пока не научилась отвечать. Что касается отношений с противоположным полом, то тут дело обстояло совсем кисло. Девушка искренне презирала все эти амуры и считала, что любовь – это просто сказочка, которой родители потчуют бестолковых девиц, чтобы те не особо брыкались, когда их выдают замуж.

Вот только оказалось, что душе глубоко фиолетово, что там себе воображает незрелая личность упёртой девицы. Душа просто заявляет свои права, и попробуй с ней поспорь. Можно было, конечно, попытаться списать внезапно вспыхнувшие чувства к незнакомому мужчине на зов крови, но душу-то не обманешь. Подсознательно Майя, несомненно, понимала, что в её жизни тоже случилась некая метаморфоза, однако, в отличие от Нилуфар, не приняла её как данность, а стала отчаянно сопротивляться, то есть, по сути, повела себя как капризный ребёнок. Не удивительно, что окружающие видели в ней именно ребёнка, а не взрослого человека.

Нужно сказать, что Майя и Нилуфар даже внешне были полной противоположностью друг другу. Светленькая голубоглазая девчонка с повадками дикой кошки и статная черноокая восточная красавица, словно окутанная аурой таинственности и неприступности. День и ночь, жаркое лето и суровая стужа. Ничего общего. Тем не менее с первой же встречи их словно притянуло друг к другу. Всё время, когда Майя гостила в доме мастера Бабака, эта парочка практически не разлучалась. Они вместе ухаживали за малышом Дарьюшем, вместе занимались хозяйством, вместе ходили на базар за покупками или просто прогуляться. Правда, на улице Майе приходилось прятать свою блондинистую шевелюру под плотным платком, чтобы не провоцировать жителей Задракарты на ненужное любопытство, но это был вовсе не повод отказаться от экскурсий по экзотичному городу.

Поначалу визиты гостьи из будущего в Гирканию были спорадическими и короткими. Феликс старался надолго не вырывать Майю из её привычного окружения. Собственно, он бы вообще поостерёгся таскать школьницу из цивилизованной локации в дикое средневековье, но она сама настаивала на встречах со своим соотечественником. Видимо, рассчитывала всё же выведать у Арокана тайну расположения реверсных симуляторов. Трудно сказать, что удерживало аэрского сталкера от сакраментального откровения, однако он пока держал язык за зубами, за что Феликс был ему искренне благодарен.

Разумеется, циничный коллекционер тайн понимал, что рано или поздно настырная девица вытянет из Арокана его секрет, но всё же надеялся отдалить момент расставания с лучшим экземпляром своей коллекции как можно дальше. Одна только мысль о том, что Майя может навсегда покинуть реальность Земли и переселиться в свою вожделенную Аэрию на ПМЖ, вызывала у Феликса приступ паники. Кто знает, возможно, если бы у девушки не обнаружился весьма стрёмный аэрский опекун, то артанец вообще прекратил бы её свидания с Ароканом, чтобы не искушать судьбу. Но тогда он поставил бы себя на одну доску с этим отмороженным игроком, которого сам же огульно и обвинил в сексуальных извращениях.

Нет уж, уподобляться извращенцу Феликс категорически не желал, а потому нацепил на себя личину эдакого бескорыстного альтруиста, которого заботит исключительно психическое здоровье пережившей попытку суицида школьницы, и принялся устраивать Майе экскурсии в средневековую Задракарту. В плане реабилитации резкую смену обстановки, наверное, и впрямь можно было считать правильной методой, вот только оба: и доктор, и пациентка знали, что в дом мастера Бабака экскурсантку влекла вовсе не экзотика, а возможность пообщаться с Ароканом.

Феликс старательно делал вид, что его ни капельки не тревожит интерес девушки к тайнам её соотечественника, однако за её спиной втихаря молился непонятно каким богам, чтобы аэр продолжал скрытничать. Однако как бы хитроумный артанец ни старался прикрывать свои эгоистичные мотивы игрой в благотворительность, в глубине души он всё же осознавал, что истинной целью его туристического предприятия было желание держать Майю подальше от её так называемого папочки.

Впрочем, у этих экскурсий имелась и другая, более прагматичная цель. Если верить Арокану, то искать аэрские рекрутинговые центры в Гиркании было совершенно бессмысленно, поскольку аэры старались размещать реверсные симуляторы в более цивилизованных локациях. Посему вероятность того, что Майя случайно наткнётся на такой центр в Задракарте, была практически нулевой, чего никак нельзя было сказать о её родном городе. Так что, устраивая девушке экскурсии в дикое средневековье, Феликс изолировал её не только от её аэрского опекуна, но и от опасной близости аэрских технологий.

Наверное, артанец ещё долго мог бы разыгрывать из себя бескорыстного благодетеля невинно пострадавшей девицы, но тут судьбе, видимо, надоело его лицемерие, и она грубо вмешалась в сюжет бездарного спектакля. Причём в качестве проводника своей воли эта хитрая бестия выбрала как раз того самого аэра, от которого Феликс так самозабвенно спасал свою подопечную. Нужно сказать, что рука судьбы оказалась весьма тяжёлой, причём вовсе не в переносном, а в прямом смысле. Удар той самой руки вырубил артанца мгновенно, ещё до того, как он успел осознать, что в его конспиративной квартире объявился незваный гость.

Очнулся Феликс уже в кресле, обездвиженный весьма грубым и бескомпромиссным способом. Понимая, что мага, обладавшего навыками трансгрессии, путами не удержишь, Вран просто приколотил ладони пленника к подлокотникам гвоздями.