И снова к началу начал

– Не нужно тебе взваливать на свои плечи этот груз, – взгляд Врана смягчился и даже наполнился сочувствием. – Этим ты уже никому не поможешь, а свою жизнь испоганишь. К тому же твоя нынешняя личность нравится мне гораздо больше, чем прежняя. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что ты вернулся к жизни, когда Пятёрка уже прекратила зомбировать аэров, и тебе не пришлось бороться с этими живодёрскими установками за возможность просто чувствовать.

– Да, я читал о манипуляциях Пятёрки с аэрским инфополем, – признался Вит, – и о том, что это едва ни привело к деградации аэров. Война Ставрата ведь как раз из-за этого и случилась, верно? Странно, что Ро не смог избежать зомбирования, он ведь вроде был ратава-корги и постоянно зависал в Игре.

– Избежать зомбирования, которое осуществляется непосредственно через инфополе, в принципе невозможно, – Вран невесело усмехнулся. – Сталкеры, конечно, были меньше подвержены влиянию установок Пятёрки, поскольку Игра вносила свою лепту в их мировосприятие, но полностью выйти из-под давления всё равно не могли. Я тоже научился чувствовать, только когда познакомился с Эвой. Она меня и научила. А до этого я даже гордился тем, что мной движет исключительно холодный расчёт. Ро просто не повезло, он не встретил в Игре свою «эву» и не научился любить. А вот тебе Игра подкинула такой подарочек от своих щедрот. Ну так радуйся, что на тебя не давит груз прошлого.

– Как-то не верится, что Ро поломал жизнь вам с Эвой просто оттого, что не умел любить, – скептично усмехнулся Вит. – Ну ладно ещё тебе, в конце концов, вы были на равных, но издеваться над ни в чём не повинной женщиной – это низко. Я правда был таким отморозком?

– Дело в том, что для Ро все аватары были почти неодушевлёнными предметами, эдакими шахматными фигурами, которые он переставлял на своей игровой доске по собственной прихоти, – на лице Врана появилась болезненная гримаса, видимо, этот давно изжитый комплекс друга задевал его до сих пор. – Ему даже в голову не могло прийти, что эти болванчики тоже умеют чувствовать и страдать. Поверь, он бы никогда не поступил так с Эвой, если бы знал, что она была аэром.

– Так себе отмазка, – Вит скептично хмыкнул. – И чем же Ро расплатился за свои грехи? Насколько я знаю, он был Ставрати и к тому же телохранителем главы клана, так что прикрыть своего командира – это был просто его долг.

– Ро не был обязан идти со мной на то дело, – возразил Вран. – Более того, ему было категорически противопоказано появляться в Аэрии, потому что его там заочно приговорили к развоплощению за убийство членов Пятёрки.

– Хочешь сказать, что это действительно была искупительная жертва? – Вит задумчиво покачал головой. – Ты ведь об этом догадывался, верно? Думаю, ты принял эту жертву именно потому, что твой друг жаждал искупить свою вину.

– Вообще-то, никакого жертвенного пафоса наших отношениях не было, – Вран тяжко вздохнул и отвернулся, чтобы скрыть своё замешательство. – Один из нас должен был остаться, чтобы дать второму шанс спасти ценный груз. Мы бросили жребий, и Ро выиграл. Хотя я до сих пор подозреваю, что он тогда смухлевал.

– Напрасно сомневаешься, Ро точно смухлевал, – самодовольно ухмыльнулся Вит. – Я бы именно так и сделал. Из вас двоих ты был для Аэрии гораздо важнее. Разве может какой-то телохранитель сравниться с лидером восстания? Да и Ставрати не стали бы никому подчиняться, кроме главы своего клана. Ну и долги надо отдавать, в конце концов. Так что всё логично.

– Меня от этой логики до сих пор мутит, – лицо Врана застыло маской страдания, словно он и впрямь испытывал тошноту. – Ты даже близко не представляешь, сколько своих братьев я потерял в той войне, и сколько раз я проклинал себя за то, что снова и снова должен был посылать кого-то из них на смерть.

– Что поделать, – сочувственно хмыкнул Вит, – командирам просто по определению приходится жертвовать своими бойцами. Такова жизнь.

– Война не имеет ничего общего с жизнью, – горькая усмешка словно разрезала лицо Врана рваной раной. – Да, я считал, что Аэрия важнее жизни нескольких аэров, и до сих пор так считаю, но больше никем жертвовать не стану. Все жизни важны, и мы имеем право распоряжаться только своей. Я до сих пор не могу себе простить того, что оставил Ро одного, тем более, что на кону стояло само его существование, ведь Пятёрка пропускала всех пойманных сталкеров через барьер и развоплощала их души.

– Ради чего вы так рисковали? – голос Вита невольно дрогнул. – Оно хоть того стоило?

– Стоило,- твёрдо отчеканил Вран. – Добытый нами приз как раз и решил исход войны в нашу пользу. Это был диск памяти, на котором хранились цифровые копии личностей всех Ставрати. Представляешь, как изменился расклад в игре, когда на сцену вышли полторы сотни сталкеров? Я пошёл бы за тем диском, даже если бы его охраняла целая армия Пятёрки.

– Странно, что они не уничтожили эти файлы, – Вит озадаченно нахмурился.

– Не забывай, кто программировал симуляторы Ставрати, – самодовольно ухмыльнулся Вран. – Обойти защиту Литара ещё никому не удалось. При первой же попытке взлома все данные утекли с симуляторов в резервное хранилище, которое находилось в бункере под базой Ставрати на глубине триста метров. Открыть его Пятёрке не удалось, потому что замо́к был настроен на вибрации моего сознания, а чтобы уничтожить бункер, требовалось нечто по-настоящему мощное. От такого взрыва здание базы просто сложилось бы и ухнуло под землю. Скрыть подобную авантюру было невозможно даже теоретически.

– А разве Пятёрке было не пофиг? – в голосе Вита послышалось недоверие. – Они же правили Аэрией как своим скотным двором.

– Это во время войны они осмелели и уже не стеснялись в средствах, – пояснил Вран, – а в то время открытая расправа над Ставрати могла спровоцировать бунт остальных кланов. В конце концов, законов Аэрии никто не отменял, и за убийство аэров можно было запросто поплатиться самим своим существованием. Так что тупо взорвать бункер эти трусы не решились, просто по-тихому сплавили всех Ставрати, кроме меня, в Игру аватарами, выставили охрану и стали ждать, когда мы придём за диском памяти.

– И никто даже не почесался, когда исчез целый клан? – Вит возмущённо запыхтел.