Страница 44 из 77
Глава 15
Вместо того чтобы опробовать сну-сну со сногсшибательной красоткой, в которую превратилась Аква, Леонель приступил к разделке туши дракона. Это заняло немало времени.
После завершения утомительного процесса и фасовке кучи драконьих потрохов, которые заняли пару дней, наступила пора самого вкусного.
Зельевар принялся за изготовление эликсира превращения из драконьей печени. Процесс был уже опробован, но на человеческих запчастях. Тем не менее, изготовление эликсира прошло без сучка и задоринки.
Ни на ком испытывать полученный состав маг не стал. Он был уверен в своём творении. Аква, которая превращалась из дракона в человека, являлась наглядной демонстрацией надёжности эликсира.
И вот наступил ключевой момент — он опустошил флакон. Вкус эликсира — тёплый, горьковато-кислый, с металлической ноткой крови и дымной горечью печёной печени — растёкся по горлу и мгновенно заполнил всё тело, будто он залил внутрь солнце, которое начало плавить и перекраивать его изнутри.
Сначала пришла волна жара. Она катком прошла по сосудам, и кожа зашевелилась, словно почва под весенним морозом: мурашки превратились в волны. Леонелю стало невыносимо трудно дышать — вдохи становились всё более частыми, лёгкие будто требовали переработки под новый объём воздуха. Рёбра заскрипели, словно под прессом, позвоночник выгнулся, позвонки слились в новые суставы. Боль рвала грудь на клочки, но одновременно приходило странное облегчение, как будто каждая разорванная связка высвобождала что-то древнее и первозданное.
Кожа покрывалась чешуёй. Сначала тонкой, как пергамент, затем прочной и блестящей — каждая пластинка ложилась внахлёст, придавая телу невероятной прочности. Ткань одежды не выдержала: рубашка и брюки лопнули по швам, плащ порвался, ветошь сгорела у мест, где чешуя раздувалась. Из рук выросли когти — сначала болезненно тянущиеся из пальцев, затем мощные, изогнутые, острые на кончиках. Ногти ломали остатки сапог, кости ступней переделывались в твёрдые шпоры, подошвы стоп меняли форму под новый, тяжёлый вес.
Спина развернулась — два жарких бугра выдвинулись за плечами, между ними разверзлась кожа и хрящи, и из спины медленно вырвались каркаса крыльев. Они раскрывались, растягивая пересохшую кожу, ломая её остатки. Ветер взвыл в просветах между пальцами крыла. Первый взмах крыльев заставил воздух дрожать. Леонель почувствовал, как кости грудной клетки перестраиваются, образуя мощную опору для крыльев, как большое сердце переходит на новый ритм.
Лицо менялось самым зверским образом: челюсть вытянулась, зубы стали длиннее. Нос сместился, ноздри расширились, наполняя мир запахами, о которых он и не подозревал; глаза — сначала мутные от боли — вспыхнули янтарём с вертикальными зрачками, мир стал резче, линии света обнажились, цвета стали более тёплыми и глубокими. В ушах застучало, наполняя его новым слухом: он мог уловить шорохи на десятки шагов вокруг.
Последним вырос хвост — тяжёлый, с мощным основанием, заканчивающийся заострённой костяной булавой. Каждое движение хвоста отзывалось в позвоночнике и в желудке новым желанием: кровь, тепло, ощущение пространства. С ним пришло и новое чувство своего тела — мышцы, натянувшиеся подобно канатам, даровали чувство небывалой силы. Голос изменился: из горла вырвался не человеческий крик, а раскатистое рычание, которое сначала дрожью прошлось по постройкам, а затем переросло в могучий рев — звук, который заставил птиц взметнуться и разорвал тишину замковой территории.
Казалось, будто преображение отняло много времени. Но на самом деле оно произошло быстро, но при этом в процессе превращения молодой человек ощущал, словно время тянулось неимоверно долго.
Когда боль утихла, Леонель — теперь уже не совсем человек, а настоящий дракон — стоял на каменной брусчатке. Он испытал прилив силы, такой, что мог бы с лёгкостью поднять и раздавить бетонный блок, если бы он обнаружился в этом мире. Вместе с тем он ощущал странное отчуждение. Он чувствовал, что может летать, но проверять этого не собирался, ведь страх высоты у него никуда не пропал.
Ощущения подсказывали, что полёт дракона происходит за счёт врождённого умения управления гравитацией для своего тела. Крылья и хвост служат для разгона и выступают в качестве руля. Оно и понятно. Такую тяжёлую тушу подобные крылья без магии не смогли бы поднять в воздух, а вот разогнать в тот момент, когда тело не будет ничего весить — это запросто.
По сравнению с Аквой он не был таким уж крупным — всего-то он размерами тянул на пару крупных тяговых коней. И цвет его чешуи был совершенно ненормальным для дракона — бледная, белоснежная, очень похожая по оттенку на его седую шевелюру в человеческом облике.
При этом ничто не мешало Акве пребывать в экстазе и пускать слюни, словно девочке-подростку, которая узрела своего кумира.
В то же время Дези и Хелен обтекали от подобного преображения до такой степени, что не могли выдавить из себя ни единого звука и пучили глаза подобно гипножабам.
— Вот теперь мы точно сделаем дракончиков! — радостно заявила древняя драконша, которая в человеческом облике супермодели старалась не подавиться слюной и сверкала розовыми сердечками в глазах.
— Эм… — стоило Леонелю представить, что они в форме драконов будут заниматься сну-сну, как… ничего не случилось. Он не испытывал ни малейшего желания делать это в драконьем облике, тем более с драконом. — Возможно, я ещё слишком маленький для этого. Ну, в смысле по вашим меркам. Если только мы начнем попытки «сделать дракончиков» в человеческих телах.
— Возможно, для дракона ты действительно ещё не созрел, — с задумчивым видом разглядывала его Аква. — Но меня и второй вариант устроит. В любом случае, ты очень милый дракон.
— Ага…
Леонель попытался превратиться обратно в человека, но у него с первой попытки ничего не вышло. Он испугался, но тут же успокоил себя. У Аквы тоже не сразу получилось из человека стать обратно драконом.
Через несколько попыток на замковой площади стоял обнажённый молодой человек. Он стал выше и более мускулистым, хотя, казалось бы, куда больше после применения сыворотки суперсолдата? Больше всего он напоминал молодого Арнольда Шварценеггера, если бы тот внезапно сменил шевелюру на седую. Лохматый и голый он с грустью вздохнул.
— Ну вот, опять одежды лишился. Эх… Когда же я научусь раздеваться перед каждой трансформацией? И ведь до ближайшей лавки десятки километров. Эх…