Страница 8 из 78
Я посмотрел на него. Профачи был очень осторожным человеком, не склонным к преувеличениям. Если он говорит такое, значит так и было. И если он пришел, значит видит в нас меньшую угрозу, чем в Маранцано.
— Это началось после ранения? — спросил я. Все-таки ему пуля в голову попала, пусть и вскользь, и черт его знает, какие участки мозга могли быть повреждены. Я не разбираюсь в этом, я не нейрохирург.
— Не сразу, — сказал Профачи. — Но я не знаю. Сначала он просто лечился и никого не принимал, кроме Бонанно, и тот полностью рулил всем. Потом стал вызывать к себе, но редко. А в последний месяц — вот это началось.
— И ты слышал это не один раз… — сказал я.
— Да, — кивнул он. — В первый раз ничего такого не было, мы встретились сразу после нашей сходки, где заключили мир. Второй раз немного было, но я не придал значения. А в третий меня это… напугало. Реально напугало, Чарли.
— Но ведь дело не только в этом? — спросил я.
— Не только, — сказал Профачи. — Он требует абсолютной лояльности. И он сказал, что наше соглашение о доле недействительно. Лично между ним и мной. Сказал, что я всегда был его человеком, и что в войне почти не пострадал, значит должен платить, как все.
Понятно. Естественно, что боссу это не понравится. Мне вот не нравилось, как Массерия ведет дела, что он жадничает, и я нашел способ связаться с его врагом, убрать, и стать боссом. Насколько я знаю, среди моих людей недовольных тем, как действую я, не было. Особенно с учетом того, что денег становится все больше и больше. Благодаря моим методам из двадцать первого века и бухгалтерскому гению Лански, который наладил огромную сеть по отмыванию.
— И все-таки, — я тоже прикончил чашку с кофе и достал сигареты. — Зачем ты здесь, Джо?
— Потому что я видел, как ты ведешь дела, Лаки, — сказал он. — Мне рассказывали — ты снизил долю, но зарабатывать стал только больше. Открыл книги, принял людей — мне Маранцано не разрешил, хотя знает, что у меня их мало. Будто боится, что я наберусь сил и взбунтуюсь.
Ну да. У Профачи людей меньше, чем у иного капо. И ему очень хотелось бы принять еще людей в свою Семью.
— И? — спросил я.
— И я хочу сказать, что лучше поддержу тебя, чем его. Если дойдет до выбора. Боссом всех боссов ты точно станешь лучше, чем он, и чем Массерия.
— Только вот мне это не надо, — я покачал головой.
— Не надо? — удивился Джо. — Я думал, ты именно к этому и стремишься.
— Нет, — я покачал головой. — Босс всех боссов — это просто человек с мишенью на спине, да и брать долю у других боссов — неправильно. Я хочу организовать Комиссию, союз равных, и чтобы мы решали дела сообща. Да, я был бы рад, если бы меня избрали председателем этой Комиссии, но продавливать свои решения, и уж тем более собирать долю, я не стану.
— Так… — проговорил Джо. — Это звучит правильно. Очень правильно. Хорошие слова — союз равных, очень хорошие.
Я посмотрел на него, подумал — стоит ли верить ему или нет. Похоже, что стоит. Раньше он был готов за Маранцано и в огонь, и в воду, но, похоже, Костелло хорошо с ним поработал. Да и Сэл тоже виноват, что начал чудить. Это мне на руку, если от него начнут отворачиваться другие люди, но с другой стороны… Психи непредсказуемы, и я теперь даже представить не могу, чего от него ожидать.
В общем, он в действительности теперь боится его, больше чем меня. И готов выступить на моей стороне. Это на самом деле хорошо, даже очень. Если Мангано сменит Скализе, то на моей стороне будут четыре из пяти нью-йоркских Семей.
Только вот… Только вот у него куча союзников по всей Америке. Еще с Сицилии.
Ну и Костелло я верю. Он не стал бы приглашать Профачи на встречу, если не был бы в нем уверен.
— Значит, Маранцано выжил из ума, — проговорил Мангано.
— Не знаю, — сказал Профачи. — Но то, что он изменился, это точно.
— Пуля что-то повредила, — сказал я и пояснил: — Скорее всего. Говорят, что когда человек сильно получает по голове, он меняется.
— Ага, — поднял глаза Лански. — Ты вот тоже изменился после той истории на Стейтен-Айленде.
— В лучшую сторону, — заметил Костелло.
— Мы сейчас не про меня говорим, — я нарочито открыто показал им, что недоволен этой темой разговора, махнул рукой с сигаретой. — Главное — это объясняет встречу в Атлантик-сити.
— Он хочет собрать всех и объявить себя боссом всех боссов, — сказал Рейна.
— Цезарем, — сказал Профачи. — Цезарем.
— Не удивлюсь, если он трон на ту встречу притащит, — проговорил Мангано. — Или в венце придет.
— Ну, для него это одно и то же, я думаю, — сказал я.
— Если он действительно отождествляет себя с Цезарем, для него это не просто должность, — согласился Лански. — Это что-то большее.
— Вопрос в том, что это означает для нас практически, — сказал Костелло.
Мы переглянулись. Костелло был прав — это самое главное. И что-то мне подсказывало, что если уж Маранцано понесло, то на этом он не остановится. Ох и сложные же времена нам предстоят. Как там было? «Сильные люди делают хорошие времена»? Я надеюсь, что по крайней мере у меня это получится.
— Это означает, что в Атлантик-сити он скажет что-то, что нам не понравится, — сказал я. — И что у нас есть две недели, чтобы понять, как на это отреагировать.
— И ехать все равно придется, — сказал Рейна.
— Придется, — согласился я. — Не поехать — это объявить войну раньше времени. А мы пока не готовы.
— А вы будете готовы? — повернулся ко мне Профачи.
Я подумал секунду, говорить ли то, что собирался. Но все-таки сказал:
— Почти готовы.
Это была правда. За четыре месяца я сделал очень много — выстроил структуру, наладил бизнес, завел союзников. Семья работала, как швейцарские часы. Но одно дело — быть готовым к войне в Нью-Йорке, а совсем другое — к войне по всей Америке. Если Маранцано убедит остальные Семьи встать на свою сторону.
— Парни, — сказал я. — Томми, ты со мной?
— Ты спас мне жизнь, и мне нравится, как ты ведешь дела, — сказал Рейна. — Я с тобой до конца.
— Винсент?
— Ты серьезно? — он усмехнулся. — Я жду возможности разобраться с Маранцано еще с тех пор, как он поставил боссом Скализе, а не меня. Если ты мне дашь возможность подняться — я с тобой. Мы ведь так и договаривались.
— Договаривались, — подтвердил я. — Джозеф?
— Я с тобой, — сказал он. — В последнее время Сэл доказал, что мне с ним не по пути. Но ты сам сказал, союз равных.
— Да, — кивнул я, встал.
Подошел к пепельнице на столе, потушил сигарету.