Страница 59 из 76
Глава 16: Если магия назвала твоё имя, а враг сказал "никогда не я" — добро пожаловать в легенду
Я всё ещё стояла на коленях, когда тёплая рука легла на моё плечо. Дамиан. Он не стал поднимать меня рывком — просто дал опереться, и я медленно, очень медленно поднялась. Ноги дрожали. В ушах звенело. Во рту был привкус железа — кажется, я прикусила губу во время открытия портала и даже не заметила.
— Ты как? — тихо спросил он.
— Жива, — ответила я. — Кажется.
Гость стоял в нескольких шагах от нас. Он не бросился обниматься, не начал говорить, не стал размахивать руками. Он просто стоял и осматривался. Медленно. Спокойно. С интересом. Как человек, который только что пересёк границу миров и теперь впитывал каждую деталь нового места. Его взгляд скользнул по рунам на стенах, задержался на портале, который всё ещё мягко пульсировал за моей спиной, прошёлся по лицам — Моргана, Кевин, Лили, Кайл, Джонатан. На мне его взгляд остановился чуть дольше. На Дамиане — тоже.
— Я ждал, — произнёс он наконец. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой — как у человека, который долго молчал. — Долго. Очень долго. Вы пришли. Спасибо.
Он говорил с акцентом — не сильным, но заметным. Слова были правильными, но интонации — чуть иными. Как будто он учил наш язык по книгам. Может, так оно и было.
— Корнемус, — представился он. — Артефактор. Хранитель моста. Хотя, полагаю, вы и так это знаете.
— Алиса, — ответила я. — Ключ.
— Дамиан, — сказал Дамиан. — Ректор.
Корнемус чуть улыбнулся. Улыбка у него была странной — не весёлой, а скорее тёплой. Как у человека, который редко улыбается, но сейчас у него есть повод.
— Ключ и ректор, — повторил он. — В моём мире пророчество называло вас иначе. «Та, кто открывает» и «Тот, кто держит». Но смысл тот же.
Моргана сделала шаг вперёд. Я видела, как она нервничает — пальцы теребили край мантии, но голос звучал ровно.
— Вы знаете, что такое Якорь души?
Корнемус повернулся к ней, и его глаза — тёмные, с золотистыми искорками — внимательно посмотрели на неё.
— Знаю, — ответил он. — Я видел его. В видении, которое портал послал вашему Ключу. Серебряная спираль. Она лежала на моём верстаке. Я здесь не просто так, — сказал Корнемус. — У нас много работы.
И в этот момент я поняла: он не просто гость. Он — часть команды. Часть трио, которое становится квартетом. Якорь. Питание. Мост. И теперь — Мастер, который знает, как всё это собрать воедино.
Звук раздался от стены — хриплый, горький, полный ярости и бессилия. Я обернулась.
Вэйн поднимался.
Он делал это медленно, страшно медленно — как сломанная кукла, которую кто-то пытается поставить на ноги. Сначала шевельнулась рука. Потом плечо дёрнулось и с глухим стуком ударилось о каменную стену. Он застонал — не от боли, от усилия. Его посох валялся в трёх шагах, и багровый камень на навершии больше не светился. Он был мёртв. Как и надежда Вэйна. Но сам Вэйн ещё не был мёртв.
Он поднялся.
Я смотрела на него, и внутри всё холодело. Он должен был лежать. Он должен был быть повержен. Он ударился спиной о стену с такой силой, что камни пошли трещинами, — я сама это видела. Но он стоял. Шатаясь, опираясь одной рукой о стену, со струйкой крови, бегущей по лбу, — но стоял. На ногах. Живой. Несломленный.
И он смеялся.
Это был не тот смех, которым он смеялся пять минут назад — громкий, раскатистый, злодейский. Нет. Этот смех был тихим. Хриплым. Горьким. Как скрежет металла о камень. Как звук, с которым ломается что-то важное внутри человека.
— Вы думаете, это конец? — прохрипел он, и его голос эхом разнёсся под сводами. — Портал открылся, гость прошёл... все счастливы? Поздравляю. Браво. Но вы забыли одну маленькую, крошечную, незначительную деталь.
Он оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. Его качнуло. Он чуть не упал. Но устоял. Упрямство держало его лучше любых костылей.
— Владыка Граней ещё не объявлен, — произнёс он, и каждое слово падало в тишину, как удар молота. — Титул не даётся просто так. Недостаточно открыть портал. Недостаточно провести гостя. Недостаточно стоять тут с гордым видом и думать, что ты победил. Магия должна признать. Магия должна выбрать. А она...
Он обвёл пещеру горящим взглядом. Его глаза — красные от лопнувших сосудов, но всё ещё живые — остановились на портале. На живом, дышащем свете, который только что пропустил через себя человека из другого мира.
— Она ещё не назвала имя, — закончил он. — А значит — у меня ещё есть шанс. Я ещё могу...
Он выбросил руку вперёд. Резко. Отчаянно. С его пальцев сорвался багровый луч — последний, жалкий, но всё ещё полный злости и жажды власти. Он ударил в портал.
И ничего не произошло.
Багровый свет коснулся золотистой поверхности — и погас. Не отскочил. Не был отбит. Просто исчез. Как капля воды на раскалённом камне. Как крик в бездонной пропасти. Портал даже не дрогнул. Он не защищался. Он просто... не принял.
Вэйн замер. Его рука всё ещё была вытянута. Пальцы дрожали — мелко, жалко. Он смотрел на портал, и на его лице медленно, очень медленно проступало выражение, которого я никогда раньше не видела у этого человека. Не ярость. Не злоба. Не презрение. Ужас. Чистый, незамутнённый, животный ужас человека, который вдруг понял, что всё, во что он верил, оказалось ложью.
— Почему? — прошептал он. Его голос сорвался, треснул, как старый пергамент. — Я же... я готовился. Я изучал. Я ждал. Я достоин!
И в этот момент портал начал светиться иначе. Не золотым. Не серебряным. Белым. Чистым. Древним. Свет шёл не от поверхности — он исходил из самой глубины, из ткани магии, из сердца Источника. Он заполнил пещеру — медленно, неотвратимо, как рассвет, который нельзя остановить. Воздух стал плотным. Время замедлилось. Даже факелы на стенах замерли, приглушив своё пламя.
Портал не просто светился. Он говорил. Или собирался говорить. И все в пещере — Моргана, Кевин, Лили, Кайл, Джонатан, Дамиан, я — замерли в ожидании.
Золотой и серебряный, которые только что танцевали вместе, отступили — не исчезли, но отошли на второй план, как слуги, уступающие дорогу господину. Из самой глубины, из сердца портала, поднялся новый свет. Белый. Чистый. Древний. Такой древний, что у меня перехватило дыхание только от одного взгляда на него. Он не был похож на магию, которую я знала. Он не был похож ни на что, что я когда-либо видела. Он был старше Института. Старше Ковена. Старше самого Мерлина. Он был голосом самой реальности.
И этот голос заговорил.