Страница 16 из 76
Очередь двигалась. Студенты выходили в центр, поднимали камни — у кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Вейл сидел за своим столом, серый и неподвижный, как надгробная плита, и комментировал каждый результат своим обычным, растянутым голосом:
— Зачёт... неплохо... камень... поднялся... на пять... сантиметров... удовлетворительно...
— Следующий... адептка... Ашерон...
Я встала. Ноги были ватными. Лили сжала мою ладонь — быстро, ободряюще. Кевин скрипнул тапками. Моргана подняла глаза от амулета и едва заметно кивнула.
Я вышла в центр. На столе лежал камень — такой же, как на тренировках. Маленький. Серый. Безжизненный.
— Начинайте... — пробубнил Вейл.
Я протянула руку. Вспомнила прошлый раз — как я попросила камень подняться, и он поднялся. Не силой. Просьбой. Тогда это казалось чудом. Сейчас — насмешкой.
— Давай, — прошептала я камню. — Пожалуйста. Поднимись. Я знаю, ты можешь. Ты уже делал это раньше. Помнишь? Я попросила — и ты поднялся. Пожалуйста. Сейчас. Очень нужно.
Камень дрогнул. Чуть-чуть. Самую малость. По его серой поверхности пробежала лёгкая рябь — как будто он пытался оторваться от стола, но не мог.
Я сосредоточилась. Представила, как он взлетает. Как парит в воздухе, лёгкий и послушный. Я вложила в эту мысль всё, что у меня осталось: остатки магии, остатки сил, остатки веры в себя.
Камень дрожал. Но не взлетал.
— Давай же, — прошептала я. — Ну пожалуйста. Я тебя очень прошу.
Ничего. Он дёрнулся ещё раз — и замер. Как будто тоже сдался.
— Неуд... — пробубнил Вейл. — Камень... не поднялся... результат... неудовлетворительный...
Я опустила руку. В горле стоял ком. В глазах — влага, которую я отказывалась признавать слезами. Второй экзамен. Второй «неуд». Я провалила и боевую магию, и некромантию. Два предмета, по которым у меня была специализация и хоть какой-то шанс.
Я развернулась и пошла к выходу. Лили что-то говорила мне вслед, но я не слышала. Кевин скрипел тапками. Моргана молчала.
Я вышла в коридор, прислонилась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза. Два «неуда». Полный провал. Я — боевой маг, которого выбрала сама Лиара. Я — Ключ, открывший древний портал. Я — спутница ректора, пережившая покушение и падение с неба. И я не смогла поднять камень.
Вот так. Просто камень. Просто экзамен. Просто Алиса.
Я не пошла в столовую сразу. После некромантии мне нужно было побыть одной. Просто пройтись. Просто подышать. Просто попытаться понять, почему всё пошло не так.
Ноги сами принесли меня в Галерею Черепов. Я не планировала сюда идти — но, наверное, подсознание решило, что компания мёртвых магов сейчас самая подходящая. Черепа смотрели на меня пустыми глазницами. Некоторые — с сочувствием. Некоторые — с укоризной. А один, с трещиной на лбу, кажется, просто спал.
— Привет, — сказала я ему. — У меня два «неуда». Как думаешь, это конец?
Череп не ответил. Наверное, он тоже считал, что два «неуда» — это не конец. Или просто был мёртв. С черепами никогда нельзя сказать наверняка.
Я вздохнула и пошла дальше. В столовую.
Лили, Кевин и Моргана уже сидели за нашим обычным столом. При моём появлении Лили вскинулась, готовая броситься ко мне с объятиями, но, увидев выражение моего лица, осталась на месте. Кевин перестал скрипеть тапками. Моргана просто подвинула ко мне тарелку с печеньем.
Я села.
— Два «неуда», — сказала я. — Боевая магия и некромантия. Оба.
— Ой, — выдохнула Лили. — Алиса, мне так жаль...
— Ничего страшного, — перебил Кевин, скрипнув тапками. — Подумаешь, сессия. После покушения сессия — это вообще не страшно. Вот когда на тебя падает магическая сеть и ты три дня лежишь без сознания — это страшно. А экзамены... ну, пересдашь. Что такого?
— Меня выбрала Лиара, — глухо произнесла я. — Она дала мне специализацию. Она сказала: «Ты — мой боевой маг». А я не смогла поставить щит.
— Ты не смогла поставить щит *сегодня*, — поправила Лили. — Потому что ты устала. Потому что ты не восстановилась. Потому что у тебя была куча причин, и все они — уважительные.
— Но Лиара не сделала скидку.
— Лиара никогда не делает скидок, — тихо сказала Моргана, не поднимая глаз от чашки. — Даже себе. Особенно себе. Но это не значит, что ты безнадёжна. Это значит, что она видит в тебе потенциал. И требует больше, чем от других.
Я помнила её слова: «Ты — мой боевой маг. А мой боевой маг должен быть лучшим». Тогда это звучало как обещание. Сейчас — как приговор.
Моргана молча пододвинула печенье ещё ближе. Я взяла одно. Откусила. Шоколадное. С лёгкой горчинкой. Вкусное, как всегда.
— Спасибо, — сказала я. — За печенье. За то, что вы здесь.
— Куда бы мы делись, — хором ответили Лили и Кевин.
Я попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривоватой, но настоящей. Они были рядом. Мои друзья. Мои странные, нелепые, прекрасные друзья. И это было единственное, что сейчас держало меня на плаву.
Но внутри всё равно была пустота. Глубокая, вязкая, как тот самый кисель, в который превратился воздух перед покушением. Я провалила два экзамена. Я подвела Лиару. Я подвела себя. И, кажется, вечером меня ждал ещё один разговор — с ректором. Который будет в ярости.
Я откусила ещё печенья. Моргана молча пододвинула третье. Лили гладила меня по плечу. Кевин скрипел тапками — теперь уже в ритме колыбельной.
И где-то в глубине души, под слоем пустоты, я знала: они правы. Это не конец. Это просто трудный день. Но пока что — очень, очень трудный.
Я дожёвывала третье печенье, когда в столовой вдруг стало тише. Не так, как бывает, когда входит ректор — тогда тишина наступает мгновенно и оглушительно. Нет, на этот раз тишина была другая: ритмичная. Как будто кто-то стучал костями по каменному полу. Знакомый стук.
Я обернулась. Джонатан шёл через столовую с планшетом в руках. Студенты провожали его взглядами — одни с любопытством, другие с лёгкой тревогой. Скелет-бухгалтер, который лично явился в столовую в разгар дня — это было необычно. Скелет-бухгалтер, который шёл прямо к нашему столу — тем более.
Он остановился рядом со мной и выпрямился во весь свой костяной рост.
— Адептка Ашерон, — произнёс он официальным тоном. — Ректор вызывает. Срочно.
Лили тихо охнула. Кевин перестал скрипеть тапками. Моргана подняла глаза и посмотрела на меня — в её взгляде читалось что-то среднее между сочувствием и тревогой.
Я отложила печенье. Внутри всё сжалось.
— Прямо сейчас?