Я сохраню нас

Глава 24

Следующее утро началось с долго подъёма с кровати. Вчерашняя вечеринка была активной, эмоциональной и насыщенной, после которой хотелось отдохнуть.

Разнежившись в постели, ни Томас, ни я не спешили вставать. За окном осенние лучики солнца прорывались в комнату, освещая её, заряжая день на светлый и позитивный день.

- Я пойду готовить завтрак. А ты ещё можешь полежать. – решила встать я первой, поднимаясь с теплого любимого плеча.

- Нет, так не пойдёт. – возразил сразу же Томас, утягивая меня обратно в кровать. – Если завтрак, то будем готовить вместе. – склонился надо мной он, целуя игриво в нос.

- Тогда догоняй! – вскочила я с кровати и рванула на кухню.

Через пару минут мы с Томасом готовили тосты с ветчиной и сыром, нарезали лёгкий салат, готовили кофе. На кухне с каждой секундой всё больше пахло ароматной едой, что хотелось поскорее всё съесть.

Томас расставил приборы, доделал кофе, а я закончила с тостами.

Усевшись друг на против друга, мы с аппетитом ели завтрак, наслаждаясь тихим и спокойным утром, обсуждая планы на день.

- Я хочу сегодня починить выдвижной шкафчик, что-то плохо открывается. – оторвался от еды Томас. – И планировал убраться в гардеробной. Кстати, надо стирку поставить, накопилось пару вещей, которые срочно нужно освежить. – улыбнулся он, накладывая салат в тарелку.

- А я займусь обедом и уборкой в гостиной. Этого, наверное, будет достаточно для моего сегодняшнего выходного дня. – поделилась своими планами и я.

- Хм… Я могу помочь тебе с обедом. – заинтересованно сказал Томас, жуя салат.

Я тоже насыпала себе немного салата, и сильно удивилась, что он оказался пересолен, когда я попробовала его.

- Почему ты не говоришь, что я пересолила салат? – спросила я расстроенно. – Я вроде совсем немного бросила туда соли.

- Мне нормально. – сдвинул плечами Томас, продолжая есть. – Говорят, если пересолил, значит влюбился. – улыбнулся он. – Признавайся! В кого ты влюбилась? – нахмурил он брови, создавая вид серьёзности.

- Ну… - вытянула губы, сощурив глаза, будто размышляю. – Он очень красивый. У него бездонные синие глаза и очаровательные ямочки на щеках. Он чудесный мужчина, просто мечта, и он нереально целуется! – описывала я объект своей влюбленности. – И между прочем, он находится в этой комнате. – стала я тоже серьёзной.

- Кто это? Ану выходи! Будем драться за эту женщину! – стал оглядываться по сторонам Томас, будто в поисках соперника.

Я встала из-за стола, спешно подойдя к Томасу сзади. Обняла его, прислонившись всем телом к его спине, и задорно сказала :

- Этот негодяй сидит за этим столом. И, боюсь, тебе придется очень постараться, чтобы отбить меня у самого себя.

Томас тихо рассмеялся, медленно отложил вилку, накрыл мои ладони своими и чуть потянул их на себя, приглашая обойти его и сесть к нему на колени.

- Значит, я - единственный соперник? - он развернулся, усаживая меня удобнее. Кончиками пальцев коснулся моего лица, ласково поглаживая большим пальцем мои губы. - Что ж, если я единственный, кто претендует на сердце этой прекрасной женщины, то мне нужно приложить немало усилий, чтобы она никогда не пожалела о своём выборе.

Он подался вперёд, сокращая расстояние между нашими губами до минимума, но остановился в миллиметре, заставляя меня томиться в ожидании.

- Значит, нереально целуюсь? – и коснулся своими губами моих губ мягко, воздушно, еле ощутимо.

- Да, просто космически… - шепнула я, не отрываясь от поцелуя.

От лёгких касаний мы плавно перешли к более чувственным и глубоким поцелуям, делая это утро сладким и умопомрачительным.

Закончив с романтическим завтраком и уборкой кухни, мы разошлись по комнатам, выполняя запланированные дела. И встретились уже на кухне, готовя вместе обед.

Пока я готовила запечённый картофель, Томас подготавливал стейки с рыбы тоже для запекания.

Меня отвлёк от готовки звонок мамы. Хоть мы давно не виделись, но часто созванивались, были в курсе событий в жизни каждой из нас.

- Звонила мама… - вернулась я на кухню после разговора с ней. – Она будет проезжать мимо нашего посёлка. Хочет заехать к нам. – объявила я о гостье.

- Отлично. Как раз попробует наш обед. Надеюсь, она ест рыбу? - запереживал Томас.

- Да, ест. – ответила я, успокаивая его.

- А через сколько она будет?

- Пол часа где-то. – предположила я, начиная активней суетиться у плиты.

- Вот. Ты опять нервничаешь? – заметил моё волнение парень.

- Немного. Мы давно не виделись… И о тебе она знает только со слов. Помнит тебя, но когда мы ещё дружили. Надеюсь, встреча будет лучше, чем с твоими родителями. – хмыкнула я, вспоминая ужин с Амелией и Уильямом.

- Ну… Это мне стоит переживать теперь. Так что расслабься. – приобнял меня Томас, закончив с рыбой.

Я выдохнула, немного расслабившись в его объятиях.

Пол часа прошли, и мама уже стояла у нашего порога с небольшими гостинцами в пакете.

Томас обходительно снял пальто моей мамы, провёл в гостиную. Атмосфера была намного спокойнее и приятнее, чем с родителями Томаса. Ведь мама всегда меня поддерживала, и доверяла моему выбору.

- У вас очень уютно. Сейчас этот минимализм в интерьере и вещах чудесно «разгружает» глаза. Приходишь домой, и просто отдыхаешь от пёстрых картин, плакатов, реклам, множества мебели и всякого декора… - обвела взглядом гостиную моя мама – Шэрон.

- Здесь ещё не так много предметов декора и мебели просто из-за того, что прошло слишком мало времени после нашего переезда. Подожди годик-другой, и мы навезём сюда различные вещи, заполонив всё пространство. – засмеялась я.

- Ааа… Ну тогда понятно. – улыбнулась мама, присаживаясь на диван. – А я вот хотела что-то поменять в доме, переставить мебель, так твой отец возмутился и устроил скандал. Мол, зачем нам эти лишние движения и головная боль на старости лет. – тяжело выдохнула Шэрон, выглядя расстроенной.

- Может для папы дом – это символ стабильности, постоянства, привычного устоя. А ты решила изменить это всё… - предположила я.

- Да, есть люди, которые неохотно воспринимают перемены, чувствуя себя комфортно в привычной стабильной среде. – включился в разговор Томас.

- То есть люди-зануды! – сделала умозаключение Шэрон, намекая, что её муж зануда.