Я сохраню нас

Центральный ход тянулся, кажется, вдоль всего здания. По бокам было множество дверей, в которых лежали вина определённых видов, разных времён, урожаев, сортов винограда и другой классификации, которую только можно было придумать. Импозантный мужчина преклонных лет увлечённо рассказывал о вине, как о человеке с душой, показывая каждую комнатку со стеллажами, где лежали бутылки с винами, чуть припавшие пылью. Даже в тех комнатках было мало света, - для сохранения вина. В каждой из них гид рассказывал всё об этих винах, сортах винограда и специфике создания этого напитка. В ход шли и весёлые, и драматичные истории, связанные с вином. Гости с открытыми ртами слушали харизматичного мужчину, изредка задавая вопросы.

- Постой минутку. – остановила я Томаса, пропуская в очередную комнату с вином других гостей.

Он удивлённо посмотрел на меня, боясь, что что-то случилось. Но я взглянула на него игриво, похотливо. Затем мягко обхватив его руку, потащила в первую комнатку с вином. Быстро прошмыгнув в полумрак, закрыв за собой дверь, я прижала Томаса к двери, неудержимо впиваясь в его губы, жадно целуя.

Лишь на мгновение оторвавшись от него, я тихо сказала:

- Хотела этого очень долго… Не хочу ждать до вечера.

И снова втиснула его в деревянную дверь, целуя с новой силой, хватая руками его лицо, перемещая пальцы на шёлковые волосы. Мои рукиторопливо схватили его пиджак, расстёгивая пуговицы, заползли под рубашку, неудержимо скользя по его напряжённому телу.

- Тогда не жди. Я полностью твой… – произнёс Томас, хватая губами воздух, позволяя мне оживлённые и безудержные действия руками, которые уже тянулись к его ремню на штанах.

Руки Томаса легли мне на талию, и он мгновенно перехватил инициативу, быстро развернул нас, и грубо, властно теперь прижимал меня к двери.

Его руки, сильные и уверенные, вцепились в мои бёдра, сжимая их с бешеной силой. Ткань моего платья поползла вверх, когда его руки торопливо поднимались выше. Одной рукой он держал мою запрокинутую ногу, а второй нырнул под нижнее бельё, как тогда, перед выходом. Легко и быстро он нашёл чувствительный бугорок, лаская его пальцами, возбуждал меня сильнее. Я выгнулась на встречу его пальцами, еле сдерживая стон. После недолгих круговых движений Томас плавно нырнул пальцами в меня, уже мокрую и возбуждённую.

- Обожаю, когда ты такая мокрая… - как-то медленно и томно прошипел он.

Он впился в мои губы быстрым, почти яростным поцелуем, который лишил меня воли. Пока наши языки сплетались в диком танце, его пальцы продолжали движения во мне, то ускоряясь, то замедляясь. Он будто повторял свою «игру», что была перед выходом сегодня. И я таяла во власти его рук.

Томас отстранился лишь на миллиметр, застыв. Его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая каждую каплю моего возбуждения. Убрав руку, которая секунду назад ласкала меня, он быстро освободил свою возбужденную плоть, и вошёл в меня одним тягучим, полным и невероятно глубоким движением. Я ахнула, впиваясь пальцами в его плечи, сминая дорогую ткань пиджака, и почувствовала, как он замер на мгновение, наслаждаясь тем, как плотно и жадно моё тело приняло его.

- Да… То чего я так хотел… - прорычал он, и в этом звуке было столько отчаяния и наслаждения, что у меня закружилась голова.

Его движения стали ритмичными, размеренными, но с каждым разом всё более глубокими и требовательными. Он задавал темп, который невозможно было выдержать, но и невозможно было остановить. В этой тесноте, густой темноте, каждое его касание чувствовалось острее, чем когда-либо. Я чувствовала его неудержимое желание, и то, как его мышцы напрягаются под моей кожей при каждом толчке.

В какой-то момент мы услышали шаги за дверью. Гости вместе с гидом направлялись к выходу.

Томас затаил дыхание, замер на секунду, и через мгновение снова продолжил движения, но уже медленно, плавно и осторожно. Я слышала шаги за дверью, настолько близкие, что нервы натянулись, как канаты. Чувства, ощущения обострились, находясь где-то на грани. Адреналин ударил в голову, я ощутила прилив жара, прокатившийся по телу. Томас прикрыл мои губы от вздохов поцелуем, чтоб я не выдала нас случайно, продолжая глубокие размеренные скольжения во мне.

Комната кружилась. Мне было мало воздуха. За дверью шаги и голоса стихали.

Томас приподнял меня выше, заставляя обхватить его обеими ногами за пояс, и наше слияние стало полным, невозможным, абсолютным. Он сильнее прижал меня к двери, поддерживая снизу руками. Мы двигались в такт, всё активней, яростней, забыв о приличиях и месте, в котором находились. Каждый мой вдох был его дыханием, каждый его стон - отражением моего удовольствия.

Когда я почувствовала, как внутри всё начинает сжиматься, предвещая неизбежный взрыв, Томас прижал меня к себе ещё сильнее, словно пытаясь впитать в себя. Его темп стал лихорадочным, граничащим с безумием. Я шумно дышала, уткнувшись ему в плечо, и когда волна наслаждения накрыла меня, разносясь по всему телу электрическими разрядами, я услышала его сдавленный, победный, низкий стон. Я ощущала горячую пульсацию внутри, - свою, его. Нашу общую.

Мы застыли в жарком объятии, чувствуя сладкое расслабление. Он не спешил выходить из меня, я не спешила отпускать.

- Считается ли это сексом в общественном месте? – спросил Томас тихим голосом.

- Наверное… - ещё не могла прийти в себя, мозг ещё отказывался думать.

- Если считается, то мы выполнили ещё один пункт того, что никогда не делали. – довольно и торжественно сказал он, опуская меня на пол.

- Мы будем выполнять все безумные идеи, которые никогда не делали? – с лёгкой ноткой игривости произнесла я.

- Хм… точно нет. Только то, что нам захочется.

- Хорошо. – выдохнула я. – А то не всё мне кажется разумным.

- Мы, конечно, порой бываем безумными. Но не до такой степени. – улыбнулся Томас, поправляя костюм от «следов» нашей страсти.

Мы привели себя в порядок и выглянули в коридор. Там всё так же было мало света, только теперь ещё тихо и пусто.

Убедившись, что никого нет, мы вышли в центральный ход, направляясь к выходу.

- Надеюсь нас не заперли здесь. – нервно хихикнула я.

Томас взглянул на меня скептически. Но когда мы подошли к двери, и она действительно была закрыта, глаза Томаса расширились в удивлении и растерянности.

- Набери Лиз, пусть нас выпустят. – бросил Томас мне, пытаясь дёргать ручку двери сильнее, крутить какие-то задвижки.

- Я не брала телефон. Он у меня в сумочке на стуле остался. – с ужасом произнесла я.