Я сохраню нас

Я медленно обошла кабинет, проводя пальцами по столу, по спинке его кресла. Словно примерялась к этому пространству, в котором он был другим. Рассматривала книжную полку, на которой были разные книги, журналы.

Кабинет был просторным, современным, уютным. Небольшой диванчик в углу добавлял ему этого уюта. Я положила на него свою сумку и пальто, которое всё это время держала в руках. И уже со свободными руками пошла изучать кабинет дальше. Немного растений, картин, различного декора придавал желания приходить сюда снова и снова. Лёгкий аромат дерева и ванили окутывали помещение, создавая приятную атмосферу, - всё благодаря небольшому аромадиффузору, что стоял на одной из полок шкафа.

Когда я закончила изучать его кабинет, я подошла к его столу и присела на край, не мешая ему.

- Твой аппетитный зад меня отвлекает… - сказал Томас, не отрываясь от ноута.

- Значит, заканчивай и возьмись уже за этот зад. – издевательски ответила я.

- Ладно… - вздохнул он, будто держать себя в руках ему давалось с большим трудом.

Пару минут, и Томас закрыл ноутбук, вставая с кресла. Он выключил основной свет, включая настольную лампу, которая создавала мягкий полумрак.

Томас подошёл ко мне, становясь напротив, чуть расставил ноги, чтоб мои оказались между, придвинул меня ближе, обхватывая своими нежными руками мою попу.

- Мой любимый задок. Такой соблазнительный… Эта узкая юбка идеально подчёркивает его форму. – смотрел на меня Томас похотливыми глазами.

- Как ты успел рассмотреть мою юбку, если я в таком положении сижу? Утром ты не видел, что я одеваю, а в машину я уже села в пальто.– удивилась я.

- Я тебя рассмотрел ещё тогда, когда был на совещании, а ты украдкой смотрела в проём. Тогда и увидел твои шикарные формы, и эту тонкую талию… - прошелся руками по моей фигуре он, - и эти бедра, и эта грудь… - блуждали его руки по мне с неистовым желанием.

- Значит, можно считать, что и ты за мной подглядывал? – лукаво посмотрела на него я.

- Пусть будет так. – сдался он, продолжая изучать мои изгибы.

Я нырнула рукой под его рубашку, от самого ворота до первой пуговицы, нежно проведя пальцами по его коже. Такая нежная, бархатистая… Каждый миллиметр, такой любимый, мой…

Я медленно стала расстегивать пуговицу за пуговицей, смотря ему в глаза с вызовом. Ткань медленно расходилась под моими руками, и я ощущала под ней жар от его тела. Опускаясь всё ниже и ниже, я неторопливо дошла до последней пуговицы, но не расстегнула её, дразня, играя, нежно касаясь его тела своими пальцами. Я чувствовала, что его дыхание стало неровным, каким-то тяжёлым.

- Ты специально так медленно? – выдохнул он, наклоняясь ближе.

- А ты спешишь? - я едва коснулась его губ и снова отстранилась.

Расстегнув рубашку полностью, я оголила его грудь, торс, провела рукой по всему обнажённому телу, рассматривая, любуясь, будто в первый раз. А затем резко прижалась губами к его груди, целуя, оставляя след своей помады на его теле. Я почувствовала, как учащённо забилось его сердце. Он остановил меня, забирая моё лицо в свои руки, поднося к своим губам, чтоб поцеловать.

И этот поцелуй вышел стремительным, чуть резким. Я ощущала, что Томас сгорает от желания, но мне хотелось раскалить его до предела.

Я расстегнула его ремень, но не спешила снимать его штаны. Рукой нырнула под штаны, затем под трусы, находя его уже возбуждённое место.

Мои пальцы чуть сжали его плоть, дразня и играясь. Я ощущала его усиленное возбуждение, желание, и как он подавался на встречу моим касаниям.

Наш поцелуй стал ещё неистовей. Руки Томаса забрались в мои волосы, освободив их от заколки. Локоны рассыпались на плечи, и теперь он блуждал своими руками в моих волосах, порой хватая их с какой-то бешеной силой.

В какой-то момент Томас приподнял меня, усадив на стол, пытаясь раздвинуть мои ноги.

- К сожалению, с этой юбкой это невозможно… - прошептала я на ухо.

Спрыгнув со стола, я повернулась спиной к Томасу, указывая на молнию сзади :

- Поможешь?

Без ответа, он резким движением дернул молнию, и юбка скользнула на пол. За ней полетел и мой пиджак. Я осталась в одной рубашке, белье и обуви.

Томас тоже начал расстёгивать на моей рубашке пуговицы, медленно, увлечённо. А я всё любовалась его сосредоточенным взглядом, серьёзным лицом, как тогда, за работой. Полумрак подчёркивал его чёткие скулы, красивые и такие любимые черты.

Когда он дошёл до середины рубашки, и дальше у него что-то не получалось, он резким движением дёрнул ткань и не расстёгнутые пуговицы разлетелись по комнате.

Я ахнула от неожиданности.

- Я куплю тебе новую рубашку... – еле слышно сказал он, запуская руки на мою обнаженную фигуру.

Томас снова усадил меня на стол, рьяно прижимая к себе. Его руки трогали мои плечи, руки, переходя на спину, губы впивались мне в шею, ключицы, грудь. Он задыхался, целуя меня так стремительно, энергично.

Я обняла его таз своими ногами, приближая к себе ближе. Он тёрся своим пахом о мой, создавая жар через одежду, пламенный, искристый.

Когда наше возбуждение начало выливаться через край, наше нижнее бельё тоже улетело на пол. Томас вошёл в меня рывком, стремительно, стараясь быстрее догнать упущенное время.

Движения были настолько интенсивными, что через время на полу лежали практически все предметы, что ранее были на столе. Я старалась сдерживать стоны, лишь тяжело дыша. Хваталась за рубашку Томаса, за его плечи, чтоб не слететь со стола. Я не помнила его таким нетерпеливым и неудержимым. Но это заводило ещё больше.

Развернув меня к столу лицом, теперь Томас прислонился ко мне сзади. Прижимая к себе, держал меня за грудь, входил все глубже, интенсивнее, резче. Я держалась из последних сил, чтоб не закричать от переизбытка эмоций, чувств, ощущений. Мгновение, и я взорвалась внутри бешеным оргазмом, дрожа всем телом от волны наслаждения. Томас поспешил кончить после меня, окутывая в своих объятиях.

Через мгновение я лежала на спине на его столе, а он склонился надо мной, смотрел на меня, мокрую, разгорячённую, немного взлохмаченную. Он прижимался ко мне своим влажным членом, оставляя мокрые следы на моей и своей рубашках. Мы тяжело дышали, были почти изнеможенны. Но нам хотелось ещё…

Небольшой диван, затем пол, - мягкий ковролин, касались наших тел в очередном порыве страсти.