Страница 26 из 85
Глава 9 Уход в отставку
Картины вокруг были… Впечатляющими. Невероятными, я бы сказал. Ибо теперь здесь, где недавно возвышались величественные леса и бродили монстры, все было вытоптано, выжжено и занято тысячами фракций. Простых одиночек и даже наемные отряды сюда не допускали. Но даже без них от горизонта до горизонта началось столпотворение. И теперь я разглядывал десятки лагерей, каждый из которых простирался на километры. Местами их, вернее центральные районы с командованием, накрывали защитные массивы, вздымаясь золотыми полупрозрачными, скорее едва видимыми куполами. Правда, я решительно не понимал, ради чего все это было. Если начнется массовая заварушка с бомбардировками, то эти поделки сдует как карточные домики.
Более того, далеко не каждая секта могла себе позволить иметь такого артефактора. Они были скорее единичными мастерами, что часто принадлежали даже не к организациям первого горизонта, а крышевались сверху. Так что местные фракции явно обращались к сторонней помощи, чтобы создать такую иллюзию статуса.
При всем этом, вряд ли кто-то здесь уже заработал хоть что-нибудь. Даже я, находящийся на передовой, мало что получил. Ну, конечно, если откинуть ценнейшие артефакты и печать стихии. Но будь я просто Квиоксом, то как минимум ничего бы этого не увидел, а как максимум уже давно бы сдох. Большинство же остальных фракций еще даже в сражениях толком не участвовали, а если и участвовали, то пока что сражения были почти всегда убыточными, как раз из-за того, что каждая сторона была настроена крайне серьезно и использовала все средства вплоть до массового поражения. Кстати, о них.
Справа вдали показался новый портал, ведущий явно в империю. Их теперь было много. Сотни. И раскинулись они на десятки миров, так что область слияния все ширилась и росла. Этот же портал привлек меня тем, что на несколько километров вокруг от него земля превратилась в пепел, и даже здесь, на огромной дистанции, вся растительность оставалась выжженной, а в воздухе витали странные миазмы. Взрывами это быть не могло. Последствий взрывов я видел великое множество. Так что там, скорее всего, применили какой-то сильный яд. А яд высоких этапов был не только химическим оружием, он разъедал все вокруг. Правда, наверняка, и на той стороне ситуация была не лучше. Вокруг портала дежурило множество практиков, готовых, если что отправить на ту сторону новые гостинцы. И все это замерло в шатком равновесии, во временном перемирии, смысла которого я не понимал.
Третий северный мир. Это было не так уж и близко. Так что я успел вдоволь насладиться видами войны. Кратеры, пустоши, снующие как муравьи десятки тысяч разумных. И наконец вдали показался лагерь, чей шатер был украшен такими знакомыми символами, цветами и гербом. Френдоны. Я направился прямо туда, рассматривая бараки и прибывшую армию. Наемники. У нашей семьи не было столько воинов. Да и обмундирование отличалось.
— Стоять! Вы влетаете на территорию Семьи Френдон! — Донесся до меня строгий голос. Не духовной речи, обычный, что преодолел несколько сотен метров, неся в себе мощные вибрации концепта звука. Когда-то Квиокс сам размышлял над этой силой. Звук. Звук считался сложной стихией, его обычно брали себе «маги», те кто шли пускай и не ментальным путем, но тратились на изменение своей ци, чтобы сделать ее более высоковибрационной. Удел гениев, удел взращиваемых на заемных ресурсах гениев, что потом могли стать хорошими артефакторами, плести магию словами или управлять десятитысячными армиями. Говорят, на высоких этапах адепты звука могли ломать реальность словами. Впрочем, все это относилось к высшим горизонтам. К тем, в кого вкладывали невероятное количество средств.
Ну а те, кто не имел всего это, обычно шли иным путем. Превращая звук в оружие массового поражения, грубое, что ломало камень в пыль, а воздух заставляло вскипеть. Такие становились бичем для армий, как и адепты воздуха. Но главная их слабость заключалась в ином. Звук было куда сложнее познать. Все глохли на этапе Познавшего. Но если прогрессировать в стихии огня, пожирания, жизни и куче других, было еще легче. Ведь понять суть огня, увидев его в каждом действии, наблюдая за другими, за тысячами битв, где огонь пожирал все, было куда проще, чем научиться видеть звук во всем. Впрочем, это меня уже понесло в философию. Отголоски тех размышлений, что когда-то терзали Квиокса.
— А ты не видишь кто я? — Не стал я скрывать своего раздражения, обращаясь к адепту духовной речью. Впрочем, тот уже подлетел вплотную, зависая передо мной и давая себя рассмотреть. Человек с чуть смуглой кожей и шестью едва проклюнувшимися рогами. Дальний бастард нашего рода. Таких было немало у всех фракций. Все же практики здесь не особо часто себя сдерживали нормами морали и верности. Просто у кого-то отпрысков было сложно отличить по особым характеристикам, а вот мы, Френдоны, сильно отличались. У Бастардов, таких дальних, в которых текло хорошо, если восьмая часть чистой крови, обычно не было власти. Их уделом было оставаться верными слугами. И этот был из таких.
— Это не имеет значения. Я выполняю приказы. — Сухо, но невероятно красивым, выверенным голосом ответил звуковик, и реальность вокруг вздрогнула. По телу прошли мурашки. Было в этой ауре что-то красивое. Что-то пробирающее, что и неудивительно, если парящий передо мной тоже был на этапе познавшего. А по силе был где-то на уровне столпа.
— Если госпожа разрешит вам войти, то я вас пропущу. — Также непоколебимо произнес он, не собираясь пасовать даже перед явно родственником своей хозяйки.
— Эй, сестрица… — Проорал я, переведя взгляд вниз и не собираясь мириться с такой наглостью. То, что она будет злорадствовать надо мной, я знал прекрасно. И это заставляло угольки ярости в разуме Квиокса разгораться с новой силой. Но и стоять в «приемной», ожидая, когда меня пропустят, в мои планы не входило.
— Если через десять вздохов меня не пропустят, то я… — Я оскалился, с долю секунды раздумывая, что ответить. Разнесу весь лагерь? Банально…
— Просто улечу. Ебись потом с сектой сама… — Прокричал я, продолжая усиливать голос ци, хоть получалось это естественно далеко не так хорошо, как у адепта звука. И демонстративно начал загибать пальцы. В глазах адепты звука мелькнуло холодное раздражение, но ничего говорить он не стал. Только через секунд пять коротко доложил.