Страница 20 из 56
— И что теперь делать? — спросила Лайза, а я усмехнулась. Сейчас, погоди, артистка цирка тебе импровизировать начнет. Только от стресса отойдет!
— Нам? Ты знаешь какое-нибудь злачное место по типу таверны или кабака, в котором можно переночевать, и куда герцогиня не сунулась бы ни за какие коврижки? — тихо выдохнула я, наблюдая, как мое дыхание становится паром и улетает вверх, к небу. Эх, вот я сейчас на вольных хлебах, а облегчения нет никакого!
— Знаю! Пойдёмте! — усмехнулась служанка и повела меня вперёд, а я пошла вслед за ней, зачем-то отмечая, что луна сегодня необычайно яркая.
Спустя час. На балу…
Он заметил ее пропажу далеко не сразу, слишком был погружен в свои мысли и чувства, где все смешалось: любовь, жалость к самому себе, простое желание выговориться…
Что творилось в душе у герцога не знал никто, даже он сам. Он уже давно перестал что-либо понимать в целом. И эта слепота, это неведение, невозможность разобраться даже в самом себе съедали его изнутри. Медленно, но верно.
Когда он обнаружил, что Эсми нет, то сразу же кинулся прочь из зала. Найти куда она направилась труда не составило — ее много кто видел. И Эмильен прекрасно понимал, почему она пошла к карете. Он даже не был бы удивлен, если бы он пришел, кареты не было, а ему самому пришлось бы добираться домой пешком, или уже завтра на экипаже, что только бы вернулся за ним. Это вполне было в духе Эсми.
Но нет. Карета была, стояла на месте, а кучер спал.
Человеческого тепла в карете не было.
Преодолев пару десятков метров за считанные секунды, герцог влетел в нее и… Просто замер, остановившись в проёме и уставившись на праздничное платье и туфли.
Он не не понимал. Он отказывался верить. Верить, что она ушла.
— Эс… ми… — едва слышно выдохнул он, оседая на холодный пол и сгребая платье, — Эсми, какая же ты… Глупая…
Он не верил. Просто сидел и вдыхал запах платья, пытаясь это осознать.
Но осознание означало боль. Ещё одну. Ту, которая сломала бы его окончательно.
И всё-таки он взял и достал из пространственного кармана переговорное зеркало и вызвал Сию. Она должна была ответить, ведь звонил он, ее друг.
Но ее лицо так и не проявилось. В ту ночь она была занята другим: впутывалась в очередную историю, спасая герцогиню Моранскую из горящего поместья недалеко от столицы. Ей было не до Эмильена.
А он… Он давно был неспособен найти никого сам. Уснувший дракон все ещё давал силу и долголетие, но чувства были уже не те: нюх притупился, слух тем более, скорость реакции — возможно…
Его уже отстранили. Он — генерал-резервист, что по простому означает «никто». И, если сейчас он попросит помощи хоть у кого-то, пойдут слухи, что он уже не герцог Эршанский. Что он просто побитая жизнью собака, которого бросила даже собственная жена. От него отвернутся все, от кого зависит благополучие его герцогства, его самого, может, даже понизят в ранге, лишат титула…
Поэтому вся его надежда была на Сию. Что та поможет ее найти, ведь у теневого Главы Гильдии Воров и Убийц достаточно связей для подобного. И только она никому бы не рассказала его секрет.
Ведь она сама была спящим драконом и чувствовала ту же беспомощность, что и он.
— Эсми… Моя Эсми… — выдохнул дракон едва слышно, ложась на холодный деревянный пол и обнимая платье, — Моя Эс…
Глава 19
Я устало прикрыла глаза, улегшись в позу солдата на старой пыльной односпальной, видевшей ещё Бонапарта, кровати, в таверне на окраине Столицы под названием «Пьяный…ан». Кто этот загадочный «ан» история умалчивала, но я настойчиво склонялась к «кабан», в то время как Лайза уверяла, что это — не кабан, а «мужлан», что, в общем-то, подходило по окончанию, однако, что-то мне подсказывало, что вряд ли бы таверна дожила до наших дней с таким названием.
Впрочем, сейчас меня волновало, чтобы я не проснулась в одной постели с тараканами или клопами. Крыса? Пожалуйста! Не раз общалась с ними в процессе обучения, не все же кроликов мучить! Мыши? Такие же крысы. Но насекомые… Не-не-не! Это не ко мне! Визжать буду так, что бывший парень в Москве икнет!
Комната с двумя кроватями, которую нам выделил хозяин, располагалась под лестницей, недалеко от столовой и кухни, от чего она насквозь пропахла луком и дешёвым алкоголем, а изрядно выпившие посетители, что то и дело поднимались наверх, осыпали на наши головы остатки белой штукатурки.
Сдув с лица прядь темных волос, я поджала губы.
Нет, когда я имела в виду место, куда герцогиня не сунется ни за какие коврижки я, конечно же, подразумевала какую-то таверну, или постоялый двор, как это описывается в романах. Но не кабак, мать твою!
Хотя да, герцог сюда тоже не сунется! Он слишком беленький и чистенький для такого места!
Впрочем, у генерала же неординарное мышление…
Когда мне на лоб что-то капнуло, я поняла, что я готова вернутся в замок Эршанского. В гробу я видала вот это все! Я — городская неженка! Я в жизни на такой помойке не жила!
Так, ладно, соберись, тряпка! Первые неудобства и ты уже готова слинять обратно? Где твоя гордость⁈ Где желание доказать этому самовлюбленному хаму, что женщина тоже что-то значит⁈ То-то же!
Кое-как притаившись и закрыв глаза я все же уснула, тем самым сном, в котором нет никаких сновидений, только тьма и гулкая пустота, что оставляет на рассвете странное чувство тревоги.
На следующее утро…
Я сделала рваный вдох, после чего откусила кусок лукового пирога, запив это какой-то безалкогольной бадягой. Вкус у пирога был, что надо, но вдохнуть его запах… В общем, химическая атака на рецепторы обеспечена. Его действительно можно было использовать, как оружие массового поражения. Но приходилось как еду.
— Пойдем, — кивнула Лайза на трактирщика, который сейчас стоял у импровизированной стойки и считал деньги, каждую копейку.
— Зачем? Мы не попросимся на выход, пока не узнаем, как реализовать бриллианты, — буркнула я, нюхая странный напиток. Боже… С какой вероятностью я от этого умру, а? Или все обойдется только сорванными лопухами?