Белая Охота

Глава 6.

На шестой день Александра впервые вышла на позицию, которую сама считала хуже другой, и ничего не сказала об этом вслух. Уже одно это требовало больше усилий, чем хотелось признавать. Лозовая лежала впереди, растянутая вдоль дороги и неглубокого ручья, по которому советские части собирались двигаться дальше на запад. Немцы покинули деревню ночью, оставив за собой несколько мин, две подожжённые избы и стрелка у дальнего края, который утром дважды обстрелял сапёров. Задача «Лисицы» оставалась простой: определить сектор, откуда работает немец, не дать ему закрыть дорогу и проверить подход к последним домам. Только теперь окончательную позицию выбирала Надя.

Александра увидела подходящее место почти сразу. За кирпичным амбаром стояла низкая каменная стенка, возле которой снег намело до половины человеческого роста. Оттуда открывался хороший сектор на западную окраину, фон оставался тёмным из-за обгоревшего сада, а за спиной проходила канава, позволявшая уйти почти не поднимаясь. Если бы Громов вчера не запретил ей выбирать, Александра пошла бы именно туда и через пять минут уже устраивала винтовку на плотном снегу. Вместо этого она только отметила стенку взглядом и повернулась к Наде.

Девушка стояла немного выше, возле развалившегося плетня, и долго смотрела по сторонам. Сначала на амбар. Потом на низину. Затем почему-то на старую баню, половина которой провалилась внутрь после попадания снаряда. Надя не торопилась. Вчерашняя уверенность в кабинете исчезла сразу, как только решение перестало быть разговором возле карты и стало настоящим местом, где через час могла прилететь немецкая пуля.

— Ну? — спросила Александра, когда ожидание начало затягиваться. Она произнесла слово спокойно, но девушка всё равно услышала нетерпение и посмотрела на неё с подозрением. — Не подсказываю. Просто скоро Колесов решит, что мы решили жить возле забора.

— Там стена, — сказала Надя и кивнула туда, куда Александра сама выбрала бы первой. — Лучшее место.

— Я ничего не говорю.

— У тебя лицо говорит.

— Прекрасно. Теперь мне ещё и лицо менять.

Надя не улыбнулась. Слишком серьёзно воспринимала право, которое получила только вчера, и Александра вдруг поняла, что своим нетерпением делает задачу тяжелее. Девушка и без того знала: опытный стрелок рядом уже увидел ответ, а ей нужно либо повторить его и фактически признать бессмысленность всей проверки, либо найти другой вариант и взять ответственность за то, что он окажется хуже.

Александра отвернулась от стены.

— Не смотри на меня, — сказала она. — Смотри на местность. Я проверю уже выбранное.

Надя выдохнула.

Через несколько минут указала не на амбар и не на баню, а на длинную траншею, оставшуюся возле огородов. Она проходила ниже дороги, изгибалась вокруг разрушенного сарая и заканчивалась у корней старой ивы. С самой нижней точки западные дома почти не просматривались. Зато если подняться на изгиб, можно было видеть дорогу через щель между сараем и деревом, оставаясь значительно ниже обычного уровня позиции.

— Вот туда, — сказала Надя.

Александра посмотрела.

Первое впечатление осталось прежним: хуже.

— Объясняй.

— Стенка у амбара слишком хорошая. Если Вайс или кто-то его учит искать нас, её проверят первой. Баня тоже очевидная, потому что из пролома видна вся улица. Здесь обзор меньше, зато мы не на фоне стены и можем менять место вдоль траншеи метров на двадцать, не показываясь.

— Выход?

— Назад по канаве. Потом через огород.

— Если немец у западного дома, часть сектора закрывает сарай.

— Поэтому я сказала «изгиб». Оттуда окно видно.

— Устойчивость?

— Снег плотный. Лечь можно.

Александра ещё раз посмотрела на амбар. Всё внутри требовало сказать, что стенка удобнее, а значит, надёжнее. Но прямой опасности в выборе Нади не было. Место соответствовало задаче. Просто не было лучшим.

— Идём, — сказала она.

Девушка задержала взгляд.

— Всё?

— Что ещё?

— Ты согласна?

— Нет.

Надя открыла рот.

Александра продолжила:

— Я считаю стенку лучше. Но это не то же самое, что считать твою позицию плохой. Приказ помнишь?

На этот раз Надя улыбнулась.

— Особенно последнюю часть.

Они устроились в траншее. Первый час показал, что выбор был неудобным ровно настолько, насколько Александра ожидала. Правый сектор приходилось смотреть через узкое окно между сараем и ивой, при смене направления нужно было двигать почти всё тело, а для выстрела дальше четырёхсот метров приклад ложился под неудачным углом. Зато позиция действительно позволяла незаметно перемещаться вдоль канавы, и уже через сорок минут это пригодилось.

Немецкий стрелок сделал первый выстрел не по сапёрам, а по каменной стенке у амбара.

Пуля ударила почти точно в то место, где Александра собиралась лежать.

Каменная крошка вылетела в снег. Через несколько секунд второй выстрел пришёлся по пролому бани. Немец не видел советскую пару. Он проверял две наиболее удобные точки или заставлял предполагаемого стрелка отреагировать.

Надя лежала рядом и смотрела на амбар.

— Можно ничего не говорить, — прошептала она.

— И не собиралась.

— Но подумала.

— Очень громко?

— Очень.

Александра усмехнулась и снова посмотрела через прицел.

Сегодня Вайс, если это вообще был его расчёт, получил неправильный ответ не потому, что Александра специально изображала неопытность. Позицию выбрал другой человек. И этого оказалось достаточно, чтобы две немецкие пули ушли в пустоту.

Через полчаса Надя нашла настоящий сектор. Не стрелка, а небольшое изменение возле крайней избы: снег под окном время от времени осыпался вниз, хотя ветра с той стороны не было. Колесов обошёл с группой через огороды. Немец ушёл до сближения, оставив одну гильзу и лежку, но дорога после этого больше не обстреливалась.

Александра не сделала ни одного выстрела.

Когда они выбирались из траншеи, Надя оглянулась на каменную стенку. В свежем сколе белел след пули.

— Если бы пошли туда…

— Не начинай, — сказала Александра, отряхивая снег с колен. — Один правильный выбор ещё не делает тебя великой.

— А два?

— После десяти поговорим.

— Значит, считаешь.

— Я всегда считаю.