Страница 27 из 59
— Он отмечает, куда должен пойти хороший стрелок.
— Да.
Оперуполномоченный поставил три маленьких крестика в новом, ещё не использованном секторе.
— Обзор. Укрытие. Тёмный фон. Путь отхода. Ветер. Возможность видеть цель и не показываться самому. Вы ищете сочетание этих признаков. Он делает то же самое на карте, только раньше.
Александра почувствовала, как внутри поднимается упрямое сопротивление.
— Это не моя личная манера. Любой нормальный стрелок ищет такие условия.
— Именно.
— Тогда он не читает меня.
— Он читает профессию.
— Разница большая.
— Для результата небольшая.
Савельев говорил спокойно, но каждое слово забирало у Александры привычное преимущество. Современная подготовка всегда казалась тем, что отделяет её от людей 1941 года. Она лучше понимала некоторые принципы, иначе строила обучение, внимательнее относилась к вторичным признакам. Теперь выяснялось, что профессионализм оставляет след не хуже повреждённой подковы. Человек с другой стороны не обязан знать её биографию, если знает, какие решения примет подготовленный стрелок.
— В тире, — сказала Александра, — лучшая позиция и есть правильная.
Громов посмотрел на неё.
— Здесь не тир.
— Я давно заметила.
— Тогда почему каждый раз ищете идеальную?
— Потому что от неё зависит точность, безопасность и возможность уйти.
— А теперь ещё и предсказуемость.
Она повернулась.
— Что предлагаете? Лежать на открытом снегу ради неожиданности?
— Нет. Выбирать не лучшую позицию.
— Это звучит именно так.
— Достаточно хорошую.
Надя подняла глаза.
Александра заметила и посмотрела на неё.
— Ты уже заразила их формулировкой?
— Я ничего не говорила.
Громов продолжил:
— Если есть три точки, первая объективно лучшая, вторая немного хуже, третья терпимая, Вайс будет сильнее прикрывать первую и вторую. Иногда третья становится безопаснее именно потому, что неидеальна.
— Пока он не начнёт прикрывать и её.
— Тогда изменится расчёт.
— Значит, каждый выход превращаем в игру: где немец решил, что я решу, что он решил?
Савельев поднял руку.
— Вот это как раз ловушка. Не нужно угадывать все уровни. Достаточно понимать, что профессиональная очевидность тоже является информацией.
— Очень утешает.
— Я не занимаюсь этим.
Александра прошла к окну. Стекло было затянуто инеем по краям, в центре оставалось маленькое чистое пятно. Во дворе люди носили ящики, тянули кабель и готовили сани. Никто из них не выглядел человеком, только что потерявшим главное преимущество перед противником.
Преимущество никуда не исчезло, напомнила она себе. Умение видеть, стрелять и учить Надю всё ещё работало. Просто теперь его нельзя считать невидимым.
— Есть ещё один вывод, — сказал Савельев за спиной.
Александра не обернулась.
— Конечно.
— Если точной утечки нет, перестаньте рассматривать каждого телефониста как нового Дроздова.
Она медленно повернулась.
— Вы видели?
— Я вижу многое. По должности.
— Сомов слишком долго держал трубку.
— Потому что линия повреждена.
— Знаю.
— Хорошо. Тогда не ломайте человеку жизнь взглядом.
Надя спрятала улыбку.
Александра вернулась к столу.
— Значит, новый предатель не требуется.
— Пока нет признаков.
— «Пока».
— Полезное слово.
Громов сел, потому что нога наконец заставила его отказаться от стойкости. Он вытянул её чуть вперёд и продолжил:
— Следующая задача завтра утром. Немцы удерживают западный край деревни Лозовая. Нужно определить наблюдательную точку у дороги. Широкий сектор тот же принцип: точное место выбирается на местности.
— И мне предлагается взять не лучшую позицию.
— Вам предлагается не выбирать.
Александра не сразу поняла.
— Что?
Громов посмотрел на Надю.
— Окончательную позицию выберет Крылова.
В комнате стало тихо.
Надя перестала дышать на секунду.
Александра медленно повернулась к капитану.
— Это шутка?
— Нет.
— Она наблюдательница. Хорошая, но опыта меньше.
— Поэтому её выбор хуже предсказывается Вайсом.
— И хуже проверен.
— Вы проверите безопасность.
— Тогда окончательное решение всё равно моё.
— Нет.
Громов говорил спокойно, но в голосе уже появился тот оттенок, который означал приказ.
— Крылова выбирает точку. Вы имеете право отказаться только если видите непосредственную опасность: мину, прострел без укрытия, невозможность отхода или техническую непригодность. Не потому, что рядом существует место удобнее.
Александра почувствовала, как упрямство поднимается быстрее рассудка.
— Вы хотите доверить выбор позиции человеку, который ещё месяц назад не мог отличить четыреста метров от пятисот?
Надя побледнела, но ничего не сказала.
Громов посмотрел на Александру жёстко.
— Месяц назад вы не могли выстрелить в человека, который целился в вашу группу.
Удар оказался точным.
Александра замолчала.
— Крылова учится, — продолжил он. — Вчера она разрушила ваш вывод о дереве. Сегодня сама предложила достаточно хорошую позицию. Вайс строит модель вас. Если все решения по-прежнему принимаете только вы, модель работает.
— Я отвечаю за её жизнь.
— Она отвечает за вашу не меньше.
— Это не одинаково.
Надя наконец вмешалась. Она говорила тихо, но не отступала.
— Почему?
Александра посмотрела на неё.
— Потому что я опытнее.
— В стрельбе.
— И в выборе позиции.
— Вайс тоже так думает.
Последние слова изменили разговор.
Надя подошла к карте.
— На карточке я «второстепенная». В его вопросах решение принимает стрелок или наблюдатель. Пока чаще принимаешь ты. Значит, он ждёт твои варианты.
— Это не делает твой автоматически правильным.
— Не делает. Поэтому я объясню.
— А если ошибёшься?
— Тогда ты увидишь непосредственную опасность и остановишь.
— А если ошибка неочевидна?
— Тогда отвечу за неё.
Александра едва не усмехнулась.
— Очень легко сказать.
— Ты говорила так же перед первым выходом.
Громов наблюдал.
Савельев не вмешивался. Для него разговор был ещё одним опытом.
Александра посмотрела на Надю внимательнее.